Fallout: San-Francisco

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Fallout: San-Francisco » Творчество » Фанфики Ольги Чигиринской. Кэссиди - об Избранном.


Фанфики Ольги Чигиринской. Кэссиди - об Избранном.

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

ЭТО, НАВЕРНОЕ, Я

Он пел. Богом клянусь, он пел, когда входил в ворота Бункер-Сити, пел, как птица: сам для себя, но громко и никого не стесняясь.
И голос у него был довольно приятный, между прочим, и песня хорошая.
Если вы, дети мои, хотите прожить свою жизнь спокойно, не заговаривайте с юнцами, которые громко поют, входя в город. Особенно если у этих юнцов шалые глаза, пистолет и револьвер на поясе, тюк гекконьих шкур увязан поверх рюкзака, на правой скуле нататуированы шесть коротких полосок, а в арьергарде тащатся дикарь и торговец старым барахлом.
Я вот заговорил – и ввязался в историю, и что я с этого имею? Мозоли на языке, потому что все расспрашивают об Избраннике. Пейте, пейте, должен же я иметь с этих разговоров хоть какой-то прибыток.
Да, так о чем бишь я? Я с ним поздоровался и пригласил в бар. Предместье только начало шевелиться после рабочего дня, и город тоже, так что бар мой был закрыт, но паренька и его охвостье я решил впустить. Конечно, патруль взгрел бы меня, если бы кто увидел, что я продаю пойло до четырех пополудни, но я не собирался наливать пацану ничего крепче кофе.
Я еще подумал – вот как раз моему сыну было бы сейчас столько же… Маленько ошибся. Он казался старше из-за жестко сомкнутых губ, щетины и слоя пыли на лице. Но это я узнал уже потом.
- Приятно видеть новые лица, - сказал я, когда они вошли в бар и разгрузились.
Парень недоверчиво так на меня посмотрел. Пока они шли сюда от ворот, он уже успел наслушаться – и про «чертовых внешников, от которых одни неприятности», и про «вонь и вши», и про то, что если его почистить – получится неплохой слуга… Да еще эти обломы у ворот, оба – в броне, с винтовками и дубинками… Словом, Бункер-Сити – это не то место, где чужак может чувствовать себя спокойно. И вдруг какой-то лысый – я, то есть, - говорит, что приятно видеть новые лица.
- Мне приятно видеть любое новое лицо, - объяснил я. – Каждому новенькому кофе за счет заведения.
Вы не думайте, старый Кассиди не был тогда таким щедрым как вот сейчас. Просто кофе в Бункер-Сити был дешевле грязи. Я так думаю, что его и делали прямо из придорожной пыли. Ничего, народ пил.
Парень и его спутники выпили кофе и сдержанно поблагодарили. То есть, парень и торговец поблагодарили – а дикарь только зыркнул на меня так, словно я ему был обязан этим кофе.
- Кассиди, - я протянул руку через стойку. – МакРа.
Имя мне папашка дал в честь какого-то урода из довоенных комиксов. Наверное, такого же сукина сына, каким он был сам. Ладно хоть фамилия нормальная.
- Нарг, - ответил парень, пожимая мою ладонь.
– Вик, - толстый торговец тоже пожал мне руку. Лицо его казалось мне смутно знакомым, и когда он назвал имя, я вспомнил окончательно: да, этот дядька жил здесь и пропал где-то пять лет назад. Кажется, подумал я, дочка его живет во внутреннем городе.
Дикаря звали Сулик. Это я узнал не от него самого, а от Нарга – сам он как воды в рот набрал. Это, я вам доложу, было чучело. Весь увешан костями (человеческими, ребята, человеческими!), а самая большая торчит в носу. Он рассказал потом, что это – кости его предков, в которых живут их духи. С этими духами он беседовал время от времени. Впечатление жуткое.
На мое приветствие он промолчал и протянутой руки не принял.
Они продали мне немного пойла – Нарг, ребята, к выпивке был совершенно равнодушен, хотя пил, если было надо для дела. Мне кажется, он потому согласился спрыснуть со мной сделку, что хотел поговорить о делах в городе. Вик выпил с удовольствием. Сулик не стал.
- Мы будут нет, - сказал он. – Огонь-вода, хитрость Сидящих. Знают, да… Мы пьют огонь-вода, потом ломает вещи, потом ничего не помнит, потом Сулик должен стать рабом. Мы не хочут.
- Не хочут – как хочут, - пожал плечами я. - Джет я у вас не куплю, предупреждаю сразу на всякий случай. Мне этого дерьма не надо. Травка еще может быть, а джет здесь под запретом. Если ты тащишь джет, лучше никому в Бункер-Сити этого не показывай. Вылетишь из города в два счета, обобранный и в синяках.
- Я не несу джет, - сказал Нарг. – Я не убийца.
От этих слов он мне еще больше понравился.
- Меня долго не было в городе, - сказал Вик. – Случилось что-нибудь интересное?
- Интересное? – переспросил я. – Если ты и вправду отсюда, крепыш, ты должен знать, что Бункер-Сити – не то место, где происходит что-то «интересное». На этот случай тут есть полиция. Вот тебе две самых больших новости последнего года: Линетт опять выиграла выборы, а бар такого себе Кассиди разгромили во время рейда.
- Рейда?
- Угу, рейда. Какая-то сука донесла, что я продаю здесь кактусовую самогонку. Знать бы, кто, ноги бы выдернул. Аппарат разнесли вдребезги, Джошуа – фермерствует тут – охомутали и готовят в рабы… виноват, в «служащие», на меня наложили штраф… Теперь каждую неделю заявляется этот хряк из Контроля За Здоровьем, Пауэлл. Смотрит, как я соблюдаю предписание, продаю ли их мочегонное, которое они называют «синтетическим вином». Продаю, куда мне деться… Ага, вот еще одно интересное событие: в город пришли давно пропавший барахольщик и юнец с шалыми глазами. Ты откуда, парень?
- Из Арройо, - ответил Нарг.
- Арройо, - я покатал это слово на языке. – Красиво… Что ж тебе не сиделось там, в Арройо, сынок? Не сочти за навязчивость, я ничего не имею против внешников. Многие внешники получше всего здешнего народа. Но все-таки.
- Арройо умирает. Я должен найти КРЭС, чтобы спасти свой народ. Ты знаешь, где КРЭС?
- КРЭС? Впервые слышу о такой штуке. Ты не «крыс» имеешь в виду? Что это?
- «Комплект для разбивки Эдемского Сада». Старшая сказала мне, что я должен отыскать Бункер, откуда вышел мой Предок. – Ей-богу, он произносил эти слова как будто писал их с большой буквы. - Житель Бункера, так его называли. На мне его облачение, которое я получил, став Избранником. Я ищу Бункер 13. В Бункере должен быть КРЭС. Я был в городе Дэн и в городе Модок, слышал там о месте, которое называли Бункер-Сити. Я думал найти КРЭС тут.
- Не знаю, не знаю, сынок… - я покачал головой. – Что-то мне не верится, будто твой предок отсюда родом. Здесь таких не делают. Здесь народ все больше мирный и чинный, и никто при ходьбе не издает металлического звука, – он шутку не понял. – Нет, я думаю, что твой предок из какого-то другого Бункера. А впрочем, ты всяко должен поговорить с Линетт.
- Линетт – Старшая твоего народа?
- Старшая? Хм, если она и старше меня, то не намного. Она – Первый Гражданин Бункер-Сити. Или Наипервейшая Сука Бункер-Сити. Как тебе больше понравится. Учти, даже если твой КРЭС есть здесь, она его тебе так просто не отдаст. Она с тебя сгонит семь потов, снимет семь шкур и выпьет семь литров крови.
Вик покивал, соглашаясь с моими словами. Тоже знал тетушку Линетт.
- Если что-то можно сделать в обход нее, - продолжал я, - то лучше так. Но в обход нее мало что можно сделать. Она на все наложила свою бархатную лапку со стальными коготками. Знаешь что, а поговори-ка ты сначала с Советником Мак-Клюром. Он скользкий тип, но с-под него можно что-то получить… Значит, так…
Я обмакнул палец в лужицу пива на стойке под краном и нарисовал планчик Внутреннего города.
- Идешь по этой улице все прямо и прямо, перед воротами справа увидишь такую халабуду… Там сидит Уоллес, мытарь. Его помощник Скиви подторговывает фальшивыми документами. Сразу скажу, в Бункер тебя с ними не пустят, и вообще, перед полицией, шерифом, а главное – перед Мак-Клюром и Линетт ты ими не сверкай. На входе в город сунешь в лапу… ну, я не знаю, сколько они сейчас просят. За Вика платить не надо, если его узнают, а Сулик сойдет за твоего раба.
- Мы раб нет, - вскинулся воин пустыни. – Мы свободный. Называть нас раб, знать наш молот.
Ты гляди, думаю, парень точка в точку угадал, как себе говорит здешнее начальство. Слово «раб» в Бункер-Сити запрещено. Рабов имеет всякая сволочь из Дэна или Нью-Рино, а здесь цивилизованный город, и все граждане имеют «служащих».
- А вы согласны быть служащим, храбрая вояка?
- Мы согласны, - Сулик явно не понял, о чем именно идет речь и важно кивнул. – Мы служат Наргу, пока не найдут hermana.
- А что с сестренкой? – небрежно поинтересовался я. И тут дикарь сказал такое, от чего у меня кардиопротез сжался как настоящее живое сердце.
- Мецгер взял ее. Он взял и этого hombre, но Нарг освободил его. Нарг освободит hermana. Нарг – Избранник.
По лицу Нарга и Вика я понял, что дикарь сболтнул лишнего. А что было на моем лице… Нарг тогда ничего по нему не прочел, но один Бог ведает, каких усилий мне это стоило.
Вот тут мне и начало казаться, что парень не просто шляется, а действительно послан. Понимаете, о чем я? Нет, ни во что такое я не верил, просто когда на расстоянии вытянутой руки сходятся четверо, у которых счеты к одному… А еще я подумал, что человеку, который вынесет Мецгера ногами вперед, я душу продам. Уж во всяком случае за одно намерение вынести Мецгера я решил пустить ребят на ночлег бесплатно.
- Переночевать в Бункер-Сити вам не дадут, так что возвращайтесь сюда. Если у вас отыщется по десять баксов на нос, у меня отыщется чистая постель. Если отыщется всего пять, постель будет не очень чистой. Задаром переночуете на соломе, она свежая и паразитов там нет. Да, перед тем как идти в город, вам троим лучше сполоснуться. Душ рядом с сортиром. Только воду оттуда не пейте. Опять фонит, мать его за ногу – в Гекко протекает реактор.
…Вечером Нарг и Сулик вернулись. Вдвоем, без Вика – он остался в городе у своей дочки. Я вспомнил это сокровище – Валери или Вэл или как вам будет угодно. Когда вспомнил, перестал удивляться, что мужик сбежал из Бункер-Сити в пустыню. Это та еще гадючка, кто не верит – может прогуляться до Бункер-Сити и зайти в Мастерскую.
Нарг был слегка придавлен, потом Вик рассказал – чем. Он заговорил с одной «служащей», спросил у нее дорогу к головному офису. Та ответила ему, что ей запрещено разговаривать с чужаками. Он попробовал заглянуть ей в лицо, но ей было запрещено поднимать глаза на граждан и на посторонних. Запрещено говорить о чем-либо. Она твердила одно. «Бункер-Сити – прекрасный город. Я счастлива, что меня продали сюда. В Нью-Рино с рабами делают ужасные вещи». Они все такие. Когда в город пригоняют новую партию рабов, то сначала каждый день можно видеть, как кого-то избивают электрошокерами во дворе «Центра адаптации служащих», а потом они делаются вот такими…
Народу у меня было довольно мало – чужаков по осени немного, а местные боялись сюда заходить после рейда. Лучше безопасно посасывать синтетическую мочу в салуне, чем хватить настоящего пойла и отхватить по морде от патруля, да? Короче, они вернулись, и Сулик опять уселся с каменной ряхой, а Нарг подсел к стойке поговорить со мной.
КРЭСа в Бункер-Сити не оказалось, но в самом Бункере были какие-то сведения о Бункере 15. Номер нашего – 8, если кто не знает. В Бункер Нарга не пустили – туда можно только гражданам. Он подрядился разведать окрестности Гекко, чтобы окупить взятку за проход в город и постой. Вик в таком деле был совершенно бесполезен, и Нарг оставил его у доченьки. Завтра утром они собирались выступать, а теперь Нарг попросил меня об услуге.
Дело было вот в чем: в каждом городе, через который Нарг проходил, он оставлял у кого-то записки для следующего, кого отправят из Арройо на случай, если он погибнет. Он записывал все, что узнавал о городах, где бывал, и оставлял у надежных людей, чтобы следующий, кто пойдет за ним, не тыкался как слепой щенок, а знал, что делать. Я пособирал эти записки отовсюду – из Дэна, Модока, Кламата, Гекко, Нью-Рино… Только записок из Реддинга у меня нет, но в Реддинге в первый раз ничего интересного не было, а во второй раз я был с ним сам, и мне никакие записки не нужны – то, что там творилось, я и хотел бы забыть, да не могу. Ладно, не буду забегать вперед. Во внутреннем городе Нарг купил бумагу и стило, и весь вечер писал и рисовал карты. Все это дело я сложил в сейф и дал слово, что следующий, кто появится здесь из Арройо, получит его записки, если Нарг из этой миссии не вернется.
Но он вернулся. Через неделю они с Суликом были здесь и подали доклад сержанту. После чего Нарга пропустили к Линетт.
Я не знаю, о чем они там говорили, но знаю, что он спросил, какую услугу нужно оказать Бункер-Сити, чтобы удостоиться гражданства, а Линетт явно не за того его приняла. Задачку она поставила так: “разрешить проблему ядерного реактора в Гекко”. В Дэне и в пустоши полно ребят, которые поняли бы ее правильно, вот она и решила, что раз Нарг пришел из пустоши и со стороны Дэна, то он решит эту проблему так, как ее там привыкли решать.
А он был мальчик двадцати с небольшим лет, который прежде убивал человека только однажды, правда, как раз перед тем, как заявиться к нам. Я знаю, многие считают, что мутанты не люди. Линетт так считала. “Твари”, вот, как она говорила. “Эти твари”. Нет, даже вот так: “Эти… твари”.
Короче, Нарг выступил в поход. За это дело Линетт обещала ему гражданство, а значит – доступ в Бункер. Единственное, чего он желал. Он думал, что там есть сведения, которые он ищет – где эта штука, КРЭС, и ради них был готов на многое…
Но далеко не на все.
На полдороги в Гекко они встретились со стайкой золотых гекконов. В тех местах их много, я сам туда ходил охотиться на них с копьем. Но на этот раз гекконов было много и они сильно потрепали обоих. На Сулике зажило, как на собаке, а вот Нарг, подходя к Гекко, еле волок ноги. У него началось заражение крови, и не получи он вовремя медицинской помощи – так и скончался бы, оставив мне свои записки.
Ленни говорил, что он держался до конца в кабинете Гарольда. Гарольд – это несчастный ублюдок, который заправлял тем местом. Они с Наргом поговорили о неприятностях с реактором, и едва договорились до чего-то толкового, как Нарг свалился со стула без чувств; а пока он сидел, гули и не подозревали, что с ним что-то не так. Такой уж народ они там, в этих племенах. С одной стороны, это, конечно, благородно, ничего не скажешь, а с другой – это им выходит боком. Тут они оба – что Нарг, что Сулик – были выкроены из одного куска. И по их понятиям тот, кто спас тебе жизнь, должен быть тебе вроде брата, пока ты не отдашь ему долг тем же. Я потому об этом говорю, что это важно.
Короче, Нарг пришел в себя в гекконском лазарете, и Ленни за ним ходил. До войны он был врачом. Не надо глаза таращить, гули долго живут. Плохо, но долго. И я бы ни с кем из них не поменялся.
Ленни всадил в парня немало антибиотиков, и Нарг выжил. Начал ходить по всему Гекко и говорить со всеми этими уродцами… Они его раскусили, между прочим. Распознали в нем честного парня, не то, что Линетт.
Это сгубило их и едва не сгубило его.
Так вот, он ходил и расспрашивал, а они присматривались, и в конце концов решили, что он подходит для выполнения их задания.
Их ведь не меньше нашего волновал их собственный реактор. Что-то у них там было с системой охлаждения, так что день ото дня все больше был риск превратить Гекко в хорошенький каньон, что светится по ночам. Никто из них не хотел этого, но переговорить с нашим долбаным начальством о нужных деталях бедолаги не могли – в них стреляли, едва кто-то появлялся в зоне видимости. И вот тут явился Нарг, точно манна небесная.
Понимали они, чем дело кончится или нет? Или знали, что и так дело кончится для них плохо? Питали какую-то надежду на то, что Бункер-сити смягчится, если показать добрую волю – или ни на что не надеялись, а просто хотели ускорить свой конец?
Не знаю. Так или иначе, Гарольд попросил Нарга достать в Бункер-Сити магнитосферный гидрогенератор, а какой-то тип по имени Гордон даже сунул ему магнитный диск с какими-то выкладками, которые должны были подействовать на МакКлюра…
Подействовали, чего уж там.
Из Гекко он появился вымотанный, но в целом бодрый. Не такое уж он и дитятко был даже тогда, все-таки догадывался, на что намекала Линетт. Тем более после того, как его развела на это дело другая баба, Лара из Дэна, я потом о ней расскажу. Подозревал он Линетт, короче, но думал, что ее устроит любое разрешение проблемы с реактором. Но именно разрешение. Словом, он решил поставить нашу Первую леди перед фактом. И, хм, преуспел… Ладно, я опять тороплю события.
Если я знаю МакКлюра, то с Наргом он был просто мед и патока. Детальку на складе парню по бумажке от сенатора выдали в тот же самый день, и МакКлюр готов был бежать за ним до самого Гекко и подталкивать руками, чтобы он шел быстрее.
Нарг взял с собой Вика, потому что там нужно было разобраться с техникой, в которой он был не силен. Вик, бедолага, отчаянно бздел радиации, и я не удивлюсь, если то и дело проверял, на месте ли его яйца. Четыре дня они с Наргом ковырялись в пыльных древних журналах работников, в которых все было написано вроде бы английскими словами, а ничего не понятно.
Они вернулись восвояси ни с чем, и Вик наотрез отказался идти туда второй раз.
- Мне нужно виски, - сказал он, заходя ко мне в бар. – Настоящее. Та самая моча, которую ты гонишь из кактусов. У меня вся шкура горит от радиации!
Я достал из-под прилавка счетчик Гейгера и наставил на него. Тот лениво щелкнул несколько раз. Для предместья – нормально. После того как в Гекко начало протекать, фон у нас повысился, но не сильно. И чтоб в Гекко он был сильно выше – это вряд ли.
Но все-таки я ему налил, чтобы он успокоился. Он сел, хлопнул стаканчик и перестал трястись.
На всякий случай я смерил Нарга и Сулика. Ничего, нормально. Я думаю, это как раз оттого, что они торчали почти все время в реакторе. Там защита посильнее чем где угодно. А то, что они хватанули – они хватанули от технарей-мутантов, которые светятся, не переставая.
- Так что за проблема? – спросил я. – Вы же принесли туда эту штуку, так?
- Принести мало, - сказал Вик. – Нужно пойти и вставить. Пойти в горячую зону, Кассиди. А там не только радиация. Там температура сто градусов по Цельсию. Ты в два счета сгоришь, как свеча, понял?
- Но ведь как-то же они там орудовали?
- Угу, - булькнул Вик, допил и протянул стакан за новой порцией. – Там есть три урода, Джереми, Фестус и Хэнк. Все трое больше похожи на печеную картошку, чем на людей. Они туда ходят как в собственный сортир, вот только…
- Что? – я налил ему новую порцию.
- Вот только они все трое струсили. Отказались. Выродки. Понимаешь, Кассиди, если эту хреновину вставить неправильно, оно может бабахнуть прямо сразу. Цепная реакция. Они боятся. Все боятся.
- Мы должны разобраться в кодах, - негромко и спокойно сказал Нарг.
Он сидел все это время молча, пил кофе и вертел в руке тряпичную куклу с резиновой головой. Это был мистер Никсон, куколка дочки Джошуа и Аманды. Сейчас девочка наверняка уже спала, но утром она наверняка хватится своей игрушки.
Вик фыркнул.
- Разобраться с кодами. Легко сказать.
- Говорила ты может починить любое, - наморщил свой пробитый нос Сулик. – Лгач.
Вик промолчал. Сулика он боялся до усрачки. Когда Сулик начинал драться, он свои мозги выключал за ненадобностью, поэтому связываться с ним было опасно. Особенно мягкотелому дядьке вроде Вика.
- Там названия всех устройств закодированы, - сказал он наконец. – Закодировал какой-то хренов гений из мутантов. Потом подох и никому ничего не объяснил. А может, и объяснил, но это не удержалось в их тупых головах.
Он поставил на стойку свой стакан.
- Вот рабочая камера. В середине – рабочее тело, обогащенный уран. Здесь и здесь – он поставил по сторонам от стакана мою и свою зажигалки - такие хреновины, которые вставляют туда графитовые замедлители. В этом я разобрался. Если бы этот горелый мудак не закодировал названия устройств, я бы и в остальном разобрался, чума его побери. Но кто мне, на хрен, объяснит, что такое «ускоритель Сатурн»?
- Погоди. Ты знаешь, что оно делает, но не знаешь, как оно называется?
- О, Господи. Я не знаю, Кассиди, что оно делает. Если бы я знал, как оно называется, я бы знал, что оно делает. Но оно называется «гамма-щит Уран». В каком порядке расставить операции в компьютере, если ни одно название операции ничего тебе не говорит?
- Да, вы попали крепко, - посочувствовал я.
- Иду спать, - сказал Нарг, вставая.
- Босс, я посижу тут еще немного, - сказал Вик.
Нарг ничего не ответил и ушел в сарай. Сулик подался за ним.
- Непрошибаемый, - сказал, глядя ему вслед, Вик. Голос у него при этом был такой, словно ему за непрошибаемость Нарга разом и досадно, и одновременно он ею вроде как восхищается. – Его воля, он бы и в горячую зону полез.
- Не думаю, - заспорил я. – Голова у него на месте.
- Она-то на месте. Но лобешник у него тверже чем дверь в Бункер. Если он за что-то берется… Я не хочу с ним больше туда. Эти уроды… Они мне сниться будут, а он с ними разговаривает так, будто вырос там. Нет, не пойду.
- А он тебя что, держит?
- Нет, - Вик слегка приуныл. – Нет… Просто… Понимаешь, он выплатил Мецгеру за меня. И он защищал меня… От волков, крыс… Ты видишь, Сулик бегает за ним как привязанный. Но я же не Сулик. Я вообще не из племен.
- Ну так в чем проблема?
- Н-не знаю, - Вик встал, пошатываясь. Было уже поздно, в город его не пустили бы, так что он тоже поплелся в сарай.
Проснулся я поздно и подумал, что дела мои плохи. Нарг, Сулик и Вик – вот все мои вчерашние клиенты. Одиннадцать баксов выручки. Когда я перебирался в Бункер-Сити, я думал там плотники нужны. Но прогадал: город перестал расти вскоре как я сюда попал. Пришлось вспомнить увлечения молодости и завести бар. Если и дальше так пойдет, останется только записаться в «служащие». Да нет, не так все плохо – наймусь по старой памяти охранять караваны. Хорошо Вику – у него здесь дочка. Хоть какая, а дочка. Хорошо Наргу – у него есть его деревня. Сулик ищет свою сестру. А у меня никого на всем белом свете.
Если Нарг уйдет отсюда вправлять мозги Мецгеру – уйду с ним, подумал я.
И тут из-за стены до меня донесся разговор, на который я навострил уши.
- А ты правда вырос в вигваме?
- Правда.
Спрашивала Кертис, дочка Аманды и Джошуа, а отвечал Нарг.
- Ты вождь?
- Нет. Я внук вождя. Но я буду вождем, когда вернусь.
- А что это за шесть полосочек? Можно потрогать?
Видимо, Нарг разрешил.
- Когда я перестал быть мальчиком и сделался мужчиной, - сказал он. – Меня испытали, могу ли я быть воином. Вот здесь мне разрезали кожу, продели ремень, повесили на него бычий череп. Я должен был танцевать, пока он не отвалится. Пока не порвется моя кожа.
- А можно посмотреть?
Видимо, он и это разрешил.
- Ой! Это больно, - сказала девочка.
- Да. Эти полоски нарисовали сначала углем на лице, чтобы узнать – буду я плакать или нет.
- Ты не плакал?
- Нет. Если бы я плакал, их бы размыло, и по разорванным линиям все бы знали, что я трус.
- А ты, наверное, смелый?
- Еще никто не заставил меня бежать.
- Ты найдешь мистера Никсона?
- А ты споешь мне свою песенку еще раз, чтобы я ее запомнил?
- Хорошо.
Я услышал удаляющиеся шаги Нарга, скрип двери сарая, потом снова шаги.
- На. Он прибежал сегодня ночью ко мне, потому что ему холодно был спать на земле.
- У-у-у, - протянула девочка. – Это нечестно. Ты же знал, где он.
- Но ты обещала.
- Хорошо.
И малышка запела одну из тех дурацких песенок, которые они разучивают в школе, чтобы легче запоминать всякие бесполезные вещи.

- Раз - Меркурий, два - Венера,
Три - Земля, четыре - Марс,
Пять – Юпитер, шесть - Сатурн,
Семь – Уран, за ним – Нептун,
Он восьмым идет по счету,
А за ним уже потом
И девятая планета
Под названием Плутон!

Я вскинулся. Два из этих названий я слышал вчера от Вика.
- Объясни мне, о чем эта песенка, - попросил Нарг.
- Это планеты Солнечной Системы.
- Солнечной – чего?
- Сис-те-мы. Люди думают, что Солнце ходит вокруг Земли, а это не так на самом деле, потому что это земля ходит вокруг Солнца. Там ходят и другие планеты: Меркурий, Марс и все такое.
- Очень интересно. Спой еще раз.
- Не хочу, - маленькие ножки затопали, удаляясь бегом.
Я натянул штаны и выбрался из барака, который был мне домом. Нарг сидел возле колодца, чертил пальцем в пыли и бормотал себе под нос: «Раз - Меркурий, два – Венера…»
- Думаешь, поможет? – с сомнением спросил я.
- Смотри, - он подозвал меня. – Вот так расположены эти устройства. Сначала – то, что названо «Плутон». Потом – «Нептун». За ним – «Уран», «Сатурн» и «Юпитер». А в журнале старого мутанта, придумавшего коды, сказано: «Планеты солнечной системы к Солнцу». Это значит – в обратном порядке. Я до сего дня не знал, что такое Солнечная Система. И Вик не знал, поэтому мы не могли разгадать код.
Он вскочил и посмотрел мне в глаза.
- Дух сказал мне устами ребенка, как починить реактор. Я иду.
- Сынок, - сказал я. – Если ты ошибешься, тебе ведь конец.
- А если я прав, я узнаю, где КРЭС.
Вик в самую точку попал, - подумал я. Непрошибаемый.
- Ты и вправду думаешь, что твой Дух сказал тебе через девчонку, что и как делать? А если ошибаешься?
- Ты не видишь, - покачал головой Нарг. – Хотя смотришь глазами. Ты думаешь – это случайно, что она прыгала здесь и пела песенку, а я проснулся и услышал слова, которые искал. Но случайно такое не бывает. Я сомневаюсь во всех. И в себе сомневаюсь. Если бы я сам нашел эти сведения – я бы сомневался в них. Но я не искал. Они пришли. Это рука Духа.
- Ты думаешь, Богу есть до тебя дело? Прикинь сам: Он создал небо и землю. Всю ту хренотень, что сейчас пацанка перечислила. Солнце, луну и звезды. А вы кто такие, Нарг? Она – босявка из предместья Бункер-Сити, дочка пастуха. Ты – сын вождя из какой-то зачуханной деревеньки. И Бог станет заниматься тем, чтобы свести вас друг с другом?
- Станет, конечно. Кассиди, я не знаю, какое Духу дело до этого реактора, до меня и до Бункер-Сити. Но оно есть. Взрослый может искать своего, ребенок – нет. Она просто пела как птичка.
- Любишь детей? – спросил я, тронутый теплотой в его голосе.
- Они живые, - сказал Нарг. – В ваших городах полно мертвых, а они – живые.
- Как это – полно мертвых? – не понял я.
- Мертвых людей. Они ходят, едят и делают любовь по ночам, но они мертвые. Они верят в глупую магию, которую называют «политика» и «э-ко-но-мика». Они не могут отличить хорошего человека от плохого и поэтому дают амулеты для прохода в город тем, кому рискуют доверять. Они берут твое лицо и приклеивают на бумагу, чтобы поверить, что ты – это ты. Они мертвые, и небо не заметит, как они уйдут. В Гекко я видел больше живых, чем здесь.
От этих его слов мне сделалось страшновато.
- А как ты… отличаешь живых от мертвых? – спросил я.
- Живые думают о живых. Мертвые – только о своем трупе.
Он развернулся и пошел прочь.
- Эй! – окликнул я его. - А я какой, живой или мертвый? Скажи мне на милость, твое пророческое святейшество!
Он посмотрел на меня и я увидел, что глаза у него - как волчьи ягоды.
- Ты раненый, Кассиди, - сказал он, и пошел в сарай, собирать вещи.
Прошли еще две недели. Нарг вернулся и сквозь слой пыли на его лице я видел, что он счастлив.
Он разобрался куда вставить эту хреновину. Сумел наладить робота и расставить команды в правильном порядке – вестимо, благодаря песенке. И теперь он шел за своей наградой. И, само собой, пел.

You're not the easiest person I ever got to know
And it's hard for us both to let our feelings show
Some would say I should let you go your way
You'll only make me cry
If there's one guy, just one guy
Who'd lay down his life for you and die
It's hard to say it
It's hard to say it, but it's probably me

- Нарг! - крикнул я на всю улицу, и он сверкнул зубами в улыбке.
Я ничего не сказал ему, потому что было бы это совсем глупо. Я, старый хрен, извожусь и места себе не нахожу из-за того, что мальчишка, которого я едва знаю, рванул в Гекко, где запросто может поджариться в атомном котле. Да кто он мне такой? И кто я ему? Но я, как дурак, бегал каждый день к реке и замерял там фон. И три дня назад мне показалось, что он упал. Или и вправду упал?
- Тебе скоро будет положена скидка как постоянному клиенту, - сказал я. – Я как раз собирался за ужин, и у меня аккурат такая сковородка, что можно сделать яичницу на троих. Как ты насчет поесть?
Насчет поесть Нарг был не дурак, это я запомнил еще с прошлого раза. Ел он так, словно за спину бросал. И Сулик тоже. Это их племенные привычки – они могут голодать сутками, когда нужно растянуть скудный припас на долгую дорогу, но там, где можно поесть как следует – там после них даже посуду мыть не надо, они все вычищают.
- Когда я получу знания Бункера, я уйду, - сказал Нарг после ужина. – Ты хочешь пойти со мной?
Если бы у меня было настоящее сердце, оно бы екнуло. Совсем недавно я, лежа кверху брюхом, мечтал о том, что уйду из этого вонючего Бункер-Сити куда глаза глядят. Давал себе слово, что пойду с Наргом и Суликом зарывать Мецгера. И вот сейчас, когда Нарг предложил мне прямо, мне вдруг начало казаться, что Бункер-Сити – не такое уж и плохое место, и если с моим сердечным имплантом что-то случится в пустоши, мне ведь никто не поможет, а Мецгер… Если Мецгер оказался крутоват для меня тогда, двенадцать лет назад, то сейчас, когда я наполовину калека…
- К черту, - сказал я и пришиб свою слабость ударом кулака по столу. - Иду.
Я собрал то, что у меня было – немного, учитывая, как паршиво шли дела, - и на следующий день был с Наргом во внутреннем городе, чтобы вместе с ним заглянуть в Бункер.
Мы зашли в центральный офис и прошествовали к кабинету МакКлюра.
- Что вам нужно, молодой че… а, это вы, юноша! – Сенатор улыбнулся, но глаза его остались холодными. – Ну что, как наши дела?
- Я починил реактор в Гекко, - сказал Нарг. – Я хочу свою плату.
- Вы починили? Но это же… великолепно! Однако… как я мог бы проверить ваши слова?
- Попросите данные в лабе, - сказал я. – Уровень радиации упал. А то сбегайте в Гекко своими ножками.
- А, это беспокойный гражданин Кассиди, - кисло улыбнулся МакКлюр. – Что ж, я воспользуюсь первым вашим советом. Тэсси, милочка, сходи в лабораторию и принеси мне данные за последнюю неделю.
Тэсс, его девчонка на побегушках, пошла в лаб, а мы присели на стулья, ожидая ее.
- Вы обещали открыть гулям доступ к вашим медицинским технологиям, - сказал Нарг. – Что я должен сказать им, когда вернусь?
- Скажите, что это обязательно будет сделано, - честным голосом сказал МакКлюр. – Разрешение Первой Гражданки уже получено.
Я чуть не свалился со стула. Если бы Нарг знал Линетт, он бы понял, что его кормят дерьмом. Линетт ненавидит гулей. Она никогда бы не позволила ни одному гулю переступить черту Бункер-Сити.
Тэсс принесла бумажку с данными и по мере того, как МакКлюр ее читал, брови его ползли все выше. Еще малость – и они вовсе бы смешались с волосами.
- Невероятно, - сказал он наконец. – Это подвиг, юноша. Вы, безусловно, достойны гражданства.
Он достал из сейфа какую-то бумажку, потом сказал:
- Дайте сюда ваши фальшивые документы.
Нарг не шелохнулся.
- Бросьте, юноша, я прекрасно знаю, что в город вы попали по подложному паспорту, и продал его вам Скиви. Давайте его, он вам больше не нужен.
Я напрягся. МакКлюр такой тип, что после разговора с ним я пересчитывал пальцы у себя на руках. Но Нарг спокойно достал свою фальшивку и отдал ему.
Канцелярским ножичком сенатор вырезал из фальшивки фотографию Нарга, вклеил ее в настоящий паспорт, а фальшивку бросил в корзину. Взял стило.
- Ваше имя и фамилия, юноша?
- Нарг. Просто Нарг.
- Нарг… нет, без фамилии нельзя. Скажите мне что-нибудь, чтобы я мог вписать сюда.
- Арройо, - сказал Нарг. – Пусть будет Арройо.
- Отлично. Вот, гражданин Нарг Арройо, распишитесь здесь. Можете просто поставить крестик.
Нарг взял у него стило и написал свое имя большими печатными буквами. МакКлюр с торжественным лицом вручил ему паспорт.
- С этим амулетом ваши стражи поверят, что я человек города? – спросил пацан.
МакКлюр засмеялся.
- Вы и ЕСТЬ теперь человек города, Нарг Арройо, - сказал он. – Да процветает Бункер-Сити!
- Это не так, - покачал головой Нарг и спрятал документ за пазуху. – Я все равно не ваш человек. Но – да процветает ваш город.
- Послушай, - сказал я по дороге в Бункер. – По-моему насчет медицинских технологий - это дерьмо на постном масле. Я не верю Линетт. И этой крысе МакКлюру тоже не верю.
- Они сдержали слово, - Нарг вынул из-за пазухи и показал свой «амулет».
- Ты – не гуль. И зуб даю, у них есть на тебя свои планы.
- Какие? – спросил он.
- Здесь не хватает людей кое-какого рода… Например, крепких решительных парней, которые знают, что делать по ту и по эту сторону ствола. Понимаешь, таких людей здесь не праздновали, потому что все хотят жить спокойно, а от таких полно хлопот. Но теперь рейдеры атакуют караваны, а месяц назад обнаглели до того, что обстреляли внешний периметр. Линетт забеспокоилась. Уже два каравана не дошли. Ходят слухи о каких-то наемниках, а здешняя полиция… Она только бары громить хороша. И вот появляешься ты. С одной стороны – и кулаки и пистолеты, с другой – ты вроде бы тихий, вежливый и не жадный…
Я не успел договорить – мы дошли до дома Вика.
Тот ковырялся в мастерской и, услышав нас, поднял голову.
- О! Привет, шеф. Значит, ты сумел все-таки наладить реактор?
- Да. Я иду в Бункер. Ты будешь мне нужен, - сказал Нарг, и Вик тут же с готовностью поднялся.
- Ага, это и есть твой «шеф», - в проеме той двери, что вела в жилые комнаты, нарисовалась тощая девица с соломенной копной волос. Валери или Вэл или как вам будет угодно. – Он поманил пальчиком – ты пошел. Послушный дрессированный папочка.
- Ты как разговариваешь с отцом, женщина? – спросил Нарг.
- Еще неизвестно, отец он мне или нет, - бросила девица.
- Значит, ты и мать свою не чтишь, - бросил Нарг. – Пусть небо воздаст тебе в твоих детях. Вик, ты пойдешь со мной в дом железа или будешь здесь выслушивать оскорбления?
- Иду, шеф! – сказал Вик, и бросил инструменты на верстак.
Мы вошли в Бункер и я сказал:
- Знаете что, ребята. В электронных архивах я ни хрена не понимаю, поэтому навещу пока доктора Троя, если никто не против.
Никто не был против, и я двинул в медицинский центр, а ребята – на третий уровень.
Доктор Трой осмотрел меня, проверил работу кардиопротеза и сказал, что все нормально, если давление не упадет до критической точки; я сказал, что мои лекарства для поддержания давления на исходе, а мне предстоит дорога. Доктор сказал, что сейчас наболтает нового лекарства, а покамест я могу пойти погулять.
Я пошел погулять. Купил в баре у Лины сигарет, сел на травку возле входа в Бункер, закурил и стал наблюдать за жизнью внутреннего города.
Ежели долго смотреть за муравейником, то можно сообразить, где у них детва и матка. Вот так и тут: я просидел на траве часа два, ну, не только сидел – и шлялся тоже изрядно, но все время наблюдал, и видел, что началось шевеление в двух местах. Во-первых, в Центральном Совете. Во-вторых, в участке. Баркус прошагал туда-сюда не меньше четырех раз. Потом забегал сержант Старк. Потом весь сменяющийся караул не распустили по домам на отдых, а сначала повели вместе с новой сменой к Совету. Там они просидели не меньше часа, и лишь после начали расходиться по домам.
Так, подумал я. Сложим один, один и один. Сначала Нарга услали разведать окрестности Гекко. Потом он починил в Гекко электростанцию. Потом в Бункер-Сити забегали солдаты.
Сдается, подумал я, что Линетт не намерена делиться с гулями медицинскими технологиями.
Наконец один сопляк из полиции, страшно гордый важностью поручения, подошел к центральному селектору города и произнес в громкоговоритель.
- Внимание всем жителям Бункер-Сити. Внимание всем жителям Бункер-Сити. Город переводится на военное положение. Всем военнообязанным быть завтра в шесть утра на площади перед Центральным Советом. Повторяю: город переводится на военное положение. Всем военнообязанным быть завтра в шесть утра на площади перед Центральным Советом.
Ну, вот и все, - подумал я. Прощай, Гекко.
Когда начало темнеть, появились Нарг и Вик. У Нарга в руках была старая противопулевая броня из металла. Несколько пластин на ней были продавлены, ремни слегка подгнили, но вообще она была ничего.
- Хочу спросить, можно ли взять это, - сказал он. – Если это никому не нужно. Вик сказал, что сможет починить.
- Как нечего делать, - кивнул Вик.
- Тут происходит кое-что, - сообщил я и поделился своими наблюдениями.
Лицо Нарга сделалось старше и суровей.
- Идем к Линетт, - сказал он.
Мы вошли в офис – нам с Виком пришлось бежать, потому что когда Нарг начинал отмахивать своими длинными ногами, то за ним только поспевай. В кабинет к нашей Первой он ворвался как смерч.
- В чем дело, гражданин Арройо? – поджав губки, спросила Линетт.
Она была примерно моего возраста, но, как и большинство черных, казалась младше своих лет и выглядела лет где-то на сорок.
- Я хотел спросить, могу ли я взять эту броню, - Нарг показал, приподняв, свой трофей.
- Да, можете, - бросила Линетт. – Можете вообще выгрести все старье, которое найдете в Бункере, я заплачу вам десять долларов за уборку. Это все?
- Нет, не все. Вы готовитесь к войне? – этот парень не любил ходить кругами.
- Ну, войной это назвать будет сложно, - Линетт обошла свой стол и присела на него лицом к нам. – Так, небольшая зачистка. Видите ли, гражданин Арройо, вы не выполнили ту работу, которую я поручила вам. Раз уж МакКлюр дал вам гражданство, пусть так и будет, хотя я считаю, что он поторопился. Потому что нам придется подчищать за вами. Кстати, вы можете присоединиться. Вы не владеете собственностью в городе, поэтому не являетесь военнообязанным, но вас могут зачислить в волонтеры. По обычной ставке - 15 долларов в день.
- Я выполнил свою работу, - холодно сказал Нарг. – Я починил реактор.
- Послушай, мальчик, не прикидывайся дурачком, - Линетт оттолкнулась от стола и подошла к нему вплотную. – Ты прекрасно понял, что я имею в виду. Кстати, раз уж эти… твари… доверяют тебе – как начет того, чтобы выполнить всю работу только со своей командой? В Бункер-Сити полно вещей, которые могут помочь тебе в поисках твоего КРЭСа. Я могу снабдить тебя оружием получше этой пукалки, - она кивнула на десятимиллиметровый пистолет-автомат Нарга. – Броней второго класса, медикаментами, новыми модулями памяти для твоего «Пип-Боя». Ты ничего этого не сможешь купить, если я не распоряжусь открыть для тебя спецотдел склада.
- Я выслушал тебя, Старшая Бункер-Сити, - голос Нарга сделался низким, в нем появились хрипы – тогда я не знал, что это означает. А означало это, что он дошел до точки. – И не могу сделать по твоему слову. Потому что если я сделаю по твоему слову, можно будет уже не идти и не искать КРЭС, ибо священный КРЭС не дастся в руки, которые запятнаны невинной кровью.
Линетт сначала слегка опешила, потом расхохоталась.
- Священный КРЭС! Господи... Нарг, твоя дикарская наивность порой просто очаровательна, но сейчас у меня нет времени наслаждаться ее проявлениями. КРЭС – техническое приспособление, набор ферментов и биоактивных веществ для ликвидации заражения почвы и воды. И не более того. Ему совершенно все равно, какими руками его берут и пускают в ход. Я не думаю, что руки основателя Бункер-Сити были чище моих. Политику, который заботится о своем народе, не до чистоплюйства. Но он использовал КРЭС, основал этого город, который ты видишь. Зеленые деревья, плодородные поля, чистые и уютные дома, и никакой швали вокруг и внутри. Разве ты не хочешь этого для своей деревни, Нарг?
- Нет, Старшая Бункер-Сити.
- Твоя деревня умирает, мальчик. Ты сам рассказывал, что у вас перестали рождаться здоровые дети и телята, что маис год от года все хуже. И ты еще будешь корчить из себя святого? Воля твоя, но если Арройо погибнет – то погибнет по твоей вине.
- Гибель – не худшее, что может быть, но ты не поймешь этого, Старшая мертвого города. Если Арройо умрет от истощения земли и крови – она умрет достойно. И лучше, так, чем плодородные поля, на которых работают безгласные рабы и уютные дома, в которых живут люди с убитой совестью… - Чувствовалось, что Наргу мучительно не хватает своих слов, и внезапно из него выплеснулись какие-то чужие: - Горе вам, прибавляющие дом к дому, присоединяющие поле к полю, так что другим не остается места, как будто вы одни на этой земле. В уши мои сказал Великий Дух Воинов – многочисленные дома эти будут пусты, большие и красивые – без жителей. Десять участков в винограднике дадут одну пинту, и стоун засеянного зерна едва принесет фунт.
Линетт снова на миг была ошарашена.
- Ты… и это читал?
- Если ты узнала слова Духа – то почему ты их не исполняешь? – горько спросил Нарг. – Вы обещали, почему вы не держите слова?
- Так, - сказала Линетт. – Если ты закончил, то – пошел вон. И лучше тебе появиться здесь только для того, чтобы принять мое предложение. Иначе тебя вынесут ногами вперед.
- Ухожу, - сказал Нарг.
Мы вышли из головного офиса и зашагали прочь.
- Так что, я больше не нужен? – спросил Вик.
- Нет, - сказал Нарг. – Я рад, что ты был со мной. Ты очень помог. Прощай.
Мы вышли за городские ворота и запылили к бару.
- Ну и сука, - я еще в нескольких словах высказал все, что было у меня на сердце. Нарг молчал. Сулик, как обычно, даже ухом не вел.
- Кассиди, - сказал Нарг, когда мы подошли к бару. – Я не иду в Дэн.
- А куда? – спросил я. – В Брокен-Хиллз? Реддинг? Модок?
- В Гекко. Я виноват перед ними. Я поверил скверной женщине и подвел их.
- Нарг, не сходи с ума, - я серьезно забеспокоился. – Чем ты им поможешь?
- Скажу, чтобы они уходили. Ты не знаешь, куда они могут уйти?
Я почесал в загривке.
- В Брокен-Хиллз привечают гулей. Но что если их будет такая толпа – я не знаю...
- Я им скажу. Сколько воинов может выставить Бункер-Сити?
- Человек сто, если напрягутся. Но напрягаться никто не будет. Полиция останется в городе, наверное, пойдут только штурмовики. Это двадцать шесть человек. И военнообязанные, это еще тридцать. Нарг, ты, главное, глупостей не делай.
- Уже сделал.
- Послушай, малый, я не знаю, кем ты себя считаешь и кто ты есть, но с полсотней народу тебе не сладить. Если мутанты откажутся уходить – уноси ноги. Я жду тебя здесь и всегда рад составить тебе компанию.
Нарг посмотрел мне в глаза и я отвернулся. Чего уж там, я струсил.
- Позаботься о том, кто придет за мной, - сказал он. – Отдай ему мой «Пип-бой» со сведениями из Бункера.
- Не валяй дурака, - попросил я. – Ну пожалуйста. Одно дело – отказаться от участия в резне. Это ты правильно. К черту Линетт и МакКлюра с их дерьмом. Предупредить мутантов – это тоже правильно. Но защищать их… Нарг, тебя раздавят.
- Может быть, все еще обойдется, - сказал парень. – Если Ленни захочет уйти.
- Ты не можешь его оставить, да? Потому что он спас тебе жизнь? Нарг, мне твои принципы нравятся, но если тебе разнесут башку, то разнесут ее разом с принципами.
Он помолчал немного и ответил.
- Я не знаю, что такое эти «принципы», Кассиди. Просто есть… вещи, которые я никогда не должен делать. Во что бы то ни стало. И есть вещи, которые я должен сделать. Чем бы это ни обернулось для меня. Пока я в этом поиске – я не просто человек, Кассиди. Ты говоришь все правильно, если бы не я не искал священный КРЭС, я бы поступил по твоим словам. Но я не могу.
- Какой дурак наставил тебе этих условий? – взбесился я. – Ты не дойдешь с ними не то что до КРЭСа – ты из Гекко не выберешься!
- Я Избранник, и то, что мне назначено – назначено избравшим меня. Иди со мной, Кассиди, раненый в сердце, или не мешай мне идти.
Я даже говорить не мог, так он меня оглушил этими словами. Так ничего и не сказал ему за все то время, пока он собирался. И попрощаться не получилось.
Когда они с Суликом ушли, я отвинтил крышку бутылки, что купил у него, и выжрал все. Напился как свинья. Весь следующий день мне было плохо, и на третий день я тоже еле ползал. Выступление нашей великой армии в поход я пропустил, когда валялся пьяный у себя в бараке. Зато застал возвращение.
Не похожи были наши вояки на триумфаторов. Наоборот. То, что обещало быть легкой прогулочкой, практикой в стрельбе по живым мишеням, обернулось восемью ранеными. Их пронесли по предместью к Бункеру – восьмерых с простреленными ногами, поломанными ребрами и грудинами, пробитыми плечами…
И все восьмеро были на счету Нарга и Сулика.
Девятым пронесли его, и я не сразу его узнал. Его лицо было красным от крови и черным от побоев, губы порваны в лохмотья, и если бы не шесть черных полосок на щеке – я бы не догадался, кто это.
Впереди битого войска шагали Линетт и сержант Старк – Баркуса, хе-хе, тоже несли на носилках. Я на миг встретился с Линетт глазами – и она отвернулась.
Мне недолго пришлось теряться в догадках насчет того, что произошло: вечером все они, кто держался на ногах, потащились ко мне. После всех мерзостей, что они сотворили, им требовалось кое-что покрепче «синтетическго вина». А мне было уже наплевать, донесет кто-то из них или нет. Пусть отбирают лицензию, выгоняют из города – мне до лампочки.
Вот как было все дело. Хотя Нарг шагал очень быстро, наши тоже выступили скоро и висели у него на пятках. И дня не прошло с того момента как он вступил в Гекко – а они уже были там.
Мутанты поверили ему, и одни сказали, что никуда отсюда не уйдут, будут защищаться, а другие – что будут уходить в Брокен-Хиллс. Нарг решил идти с ними, но... то ли собирались они слишком долго, то ли наши двигались чересчур быстро – но вояки Бункер-Сити накрыли их прямо на выходе из города.
Во всем обозе более-менее хорошее оружие было только у Нарга, у остальных – паршивые охотничьи одностволки. Да и стрелки из них… Если мне в задницу вставить сарбакан, я лучше попаду горошиной в цель, чем любой из них – пулей из ружья. Наши расстреляли обоз. Уцелел только Ленни, которого Нарг и Сулик оттащили в сторону. Но несколько дураков, среди них Баркус, решили заняться этим. Нарг орал им, что этого мутанта трогать нельзя, что он будет защищать гуля и прольет кровь, если они не отступят. Они то ли не поверили, то ли сдуру не сообразили, какой это серьезный противник. Короче, они попытались убить Ленни.
Нарг велел Сулику тащить его прочь, а сам прикрывал отход. Для того, чтобы вывести противника из строя, ему требовался один прицельный выстрел. Первым же выстрелом он свалил на землю Баркуса, угадав тому в коленку. После этого Баркус принялся орать, что Нарг нужен ему живым и что он голову снесет тому, кто убьет дикаря.
Нарг оценил все преимущества этого приказа по достоинству и выиграл для Ленни с Суликом не меньше получаса, уложив при этом пятерых. Потом Сулик появился, где-то спрятав Ленни. Кинулся со своим молотом на первого, кого увидел, проломил ему башку – и тут же был застрелен.
А у Нарга кончились патроны. Кто-то еще попытался тут его скрутить, но получил ножом – и тогда Старк, рискуя нарушить приказ Баркуса, выпустил в Нарга две пули из своего револьвера, целясь в грудь, в старый металлический доспех. Пули не пробили брони, но свалили Нарга на землю. Вот тут-то его и скрутили, оборвали с него оружие и железо и поволокли к Баркусу.
Тот сидел уже в реакторе, который наши взяли с ходу, динамитом взорвав дверь. Они с Наргом обменялись двумя фразами, которые запомнили все, кто там был, и никто не забыл упомянуть их в разговоре со мной.
Баркус сказал:
- Я бы поучил тебя выбирать себе противников, дикарь, но тебе уже поздно учиться, потому что сегодня я тебя повешу.
- Учи этому своих воинов, вождь мертвого города, - сказал Нарг. – После гулей перейди на женщин и детей, а после них – на браминов; вот твои противники, потому что даже крысы могут защищаться лучше, чем гули.
Баркус ударил его кастетом в лицо и разбил ему рот. Потом в отместку за свое ранение прострелил ему ногу. А потом сказал:
- Раз он такой любитель гулей, сделаем его гулем, - и Нарга поволокли к рабочей камере.
Там есть толстое просвинцованное стекло, через которое оператор наблюдает за работой систем. Наверное, Баркус хотел полюбоваться, как Нарг будет колотиться в это стекло и просить пощады. Когда Старк поделился со мной этой догадкой, я вспомнил о шести полосках на скуле парня и сказал, что хрена дождался Баркус. Старк оскалился и подтвердил: да, ему вышел облом.
Двое мутантов, которых оставили в живых – Хэнк и Фестус – втащили Нарга в рабочую камеру и бросили перед стеклом, как велел капитан.
Когда он немного пришел в себя, то сумел сесть на колени и выпрямиться, уперев руки в бедра. Там стояла страшная жара, как в хорошей сухой бане. Пол наверняка был раскаленным, но лицо у парня не дрогнуло, и всем, кто смотрел с той стороны стекла, сделалось страшно. Они рассказывали, что его губы шевелились, но это явно была не мольба о пощаде – он разговаривал то ли сам с собой, то ли с кем-то, кого видел он один.
И тут в операторской появилась Линетт, которую до того отвлекли какие-то дела. Она протолкалась через толпу к стеклу и Нарг посмотрел на нее. Потом он закрыл глаза, словно ему было противно видеть это лицо перед смертью – и повалился на бок, обессилев от боли и потери крови.
Линетт приказала мутантам вынести его оттуда, а когда Баркус попробовал что-то вякнуть – сунула ему в зубы свой пистолет. Хэнк и Фестус вытащили Нарга за руки. Все зеваки рванули из операторской так быстро, что чуть не снесли бронированную дверь, а Баркус, говорят, с перепугу даже забыл, что у него ранена нога. Остались только те, на ком были костюмы против радиации, и Линетт сама накачала Нарга рад-эвеем, вколов ему все, что нашлось в личных аптечках, перевязала его, велела раздеть и пропустить через систему очистки, на которую мутанты давно забили – и, наверное, поэтому она еще действовала.
Я слегонца охренел, когда узнал, от кого именно исходило помилование. Линетт и милосердие – это все равно как снег и лето.
Может быть, подумал я, все дело в том, что он никого не убил. Потом он много убивал, и я убивал вместе с ним, и вот что я вам скажу: если нужно было, он нажимал на спуск без колебаний, но до самого последнего старался обойтись без стрельбы. Ему было противно это занятие, противно до самой глубины его сердца. В их маленькой деревне каждый был на счету и потеря каждого была невосполнима. К мысли о том, что людская жизнь ничего не стоит, он так и не смог привыкнуть. И мне не дал.
Проходили дни. Нарг лежал (что мне тоже было удивительно) не в тюремном лазарете, а у доктора Троя. Вик болтал, что его дерьмо хоронили в просвинцованной запаянной канистре, но все, что говорит Вик, надо делить на восемь. Если бы Нарг хватил такую дозу, он бы наверняка помер. Но с его собственных слов я знаю, что переливание и очистку крови ему делали несчетное множество раз.
А между тем я видел, как изменилось отношение к нему в городе. Нет, больше любить его не стали, но стали уважать. Понимаете, есть одна штука, на которую житель Бункер-Сити способен с офигенным скрипом: верность. Меня спрашивали: почему Нарг стрелял в людей Бункер-Сити, и я отвечал, что мутант спас ему жизнь и он считал, что обязан мутанту тем же. И я знал, о чем думают люди: мой сосед для меня не сделает того, что дикарь сделал для мутанта, которого видел третий раз в жизни. Я думал, что люди будут пеной исходить, требуя казни, но было совсем наоборот: народ сходился на том, что такой человек будет полезен городу – если выживет.
Когда Нарг немного оклемался, его одели, сковали по рукам и по ногам, соединив эти цепи с железным поясом, чтобы он мог делать только маленькие шаги – и повели куда-то. Он был уверен, что идет на казнь, и засмеялся, что его полудохлого так сковали.
Когда его привели в кабинет к Первой Гражданке, она спросила: «Что смешного ты нашел в своем положении» – и он честно ответил ей.
- Чертовы мужики, - сказала она. – Есть на свете хоть что-то, что вы не можете сделать причиной для гордости?
Я знаю, что она это сказала, потому что я был там. Утром того дня Старк послал ко мне парня, чтобы сказать: если я хочу повидаться со своим дружком-дикарем, то лучше мне поспешить в головной офис. Так что я стоял за дверью и все слышал.
- Ладно, - сказала Линетт. – Я потратила на тебя много времени доктора Троя и средств города. И надеюсь на отдачу.
- Я не стану убивать для тебя, женщина, - сказал Нарг. – Ты зря потратилась на меня.
- Может быть, ты изменишь свое мнение, - в голосе Линетт я услышал усмешку. – Кажется, у тебя некоторый комплекс насчет защиты слабых и обиженных. Так вот, к югу отсюда появились рейдеры, которым Бункер-Сити не может противостоять. Это не просто бандиты, они прекрасно вооружены, имеют боевую подготовку и неплохи в тактике. Из того, что я видела в Гекко, я заключаю, что ты тоже неплох в тактике. Но я не буду требовать от тебя невозможного, хотя… - она снова усмехнулась, - ты можешь попробовать. Все, что мне нужно – это разведка. Но если я пошлю на разведку кого-то из своих, а он попадется, они будут знать о Бункер-Сити больше, чем Бункер-Сити о них. Я… - слово «боюсь» она поймала на кончике языка, - не хочу этого. А вот в тебе я уверена. Во-первых, ты упрямей быка, и если попадешься, будешь молчать из чистой гордости. Во-вторых, даже если они каким-то чудом заставят тебя говорить, ты не скажешь ничего важного. В-третьих, я почему-то думаю, что ты не попадешься. Ты ведь житель пустынь, охотник. Ты ходишь, не оставляя следов и не издавая шума. Ты сможешь подобраться к их лагерю, узнать что нужно и вернуться. За это я заплачу пятьсот долларов, во-первых. Во-вторых, ты получишь модуль памяти. Знаешь, что это такое? Если ты найдешь еще пару, то сумеешь вставить себе боевой имплантант. И в-третьих, чтобы я была уверена, что ты вернешься: «Пип-Бой» с твоими данными я оставлю себе до твоего возвращения.
Нарг ничего на это не сказал, только дернулся в цепях, а вот я не выдержал:
- Ах ты стерво!
Значит, меня позвали сюда только для того, чтобы кто-то спокойно пошарил в моем бараке!
- Попридержите язык, гражданин Кассиди, - Линетт повернулась в мою сторону и мне ничего не осталось кроме как войти в ее кабинет из предбанника. – Ваша лицензия висит на волоске, и обрезать ли этот волосок, решаю я.
- Да плевал я и на лицензию и на гражданство! – вскипел я. – На кой черт мне Бункер-Сити, если в моем доме роются как в собственном лобке!
- Я это запомню, гражданин Кассиди, - процедила Линетт сквозь зубы.
- Да уж не забудь, - бросил я.
Но я ей был еще нужен, поэтому она не вышибла меня из города.
- Постоянный медицинский уход тебе больше не требуется Нарг, - сказала Линетт. – Поэтому ты можешь покинуть Бункер. Я хочу попросить Кассиди позаботиться о тебе. Если я правильно поняла Старка, у вас что-то вроде дружбы. Надеюсь, Кассиди сможет кормить тебя как следует.
- Да уж постараюсь, - проворчал я. – Нарг, прости меня. Я не сообразил, что меня выманивают, чтобы стащить твой компьютер.
- Я тебя не виню, - сказал парень. – Линетт, Старшая мертвого города, я должен буду идти к Кассиди в цепях?
- Нет, - по знаку Линетт его расковали. – Вы свободны, гражданин Арройо. Отдыхайте и думайте над моим предложением.
Нарг поднялся со стула и я не знал, как смотреть ему в глаза.
- Идем, - сказал он, и мы пошли.
На нем был синий комбез из Бункера, но не тот, в котором он пришел – тот захоронили где-то в Гекконе. И прежний туго обтягивал его мускулы, а этот болтался. Не потому что он был больше – просто исхудал мой Нарг, пока валялся в больнице. Шел он медленно, и я подумал, что отъедаться парень должен будет не одну неделю. Он был бледен, и прежняя загорелая кожа кое-где слезла, обнажая новую, розовую – от этого голова была похожа на молодую картошку. В госпитале его обрили наголо. Лицо зашили там, где кастет раскроил кожу. Филлис, помощница Троя, сделала это очень аккуратно – видимо, Нарг ей нравился – и когда швы потеряли свой розоватый оттенок, их было не видно – только если Нарг краснел в бешенстве. Но сейчас они походили на красненьких паучков, устроившихся у Нарга на губах и на левой щеке. Так он и шел через этот город, щурясь на низкое октябрьское солнце, и люди расступались перед ним.
Мы пришли в мой бар и я купил у Эда колбасы, а у Аманды – яиц. Нарг ничего не рассказывал о том, что было в Гекконе, а я не расспрашивал, потому что уже знал.
- Ты пойдешь на эту разведку? – спросил я.
- Мне нужен «Пип-бой». Нужно знать, где Бункер 15.
- Тогда я с тобой.
Он слегка улыбнулся – пять передних зубов белее, чем соседние, их вставил доктор Трой:
- Хорошо.
Народ снова начал таскаться ко мне стадами – всем хотелось посмотреть на этакую диковинку, дикаря, поднявшего хвост на Бункер-Сити. Нарг не прятался, но и не особенно светился. Если его доставали, уходил к Эду или к Аманде с Джошуа в палатку. Брал книжки у их дочки и читал. Один раз я спросил у него:
- Про что ты сейчас читаешь?
- Про человека по имени Язон, которого послали в такой же поиск, как и меня, - ответил он. – У него было много разных приключений, но однажды он должен был засеять поле зубами дракона и победить всех воинов, которые вырастут из этих зубов. Одна женщина посоветовала ему бросить камень в это войско. Каждый из воинов подумал на другого, он начали биться между собой, и Язону осталось только добить последних.
- Экую чушь детям дают читать, - пожал плечами я.
- Это не чушь, - возразил Нарг. – Кассиди, а какие у тебя счеты к Мецгеру?
- Старые, - ответил я. – Сначала ты мне объясни, откуда ты знал про мое сердце.
- Про сердце?
- Ну да, когда ты назвал меня раненым в сердце – откуда ты знал, что я и в самом деле был ранен в сердце?
Нарг улыбнулся.
- А откуда ты знал, что с меня сгонят семь потов, снимут семь шкур и выпьют семь литров крови?
- Брось, я это сказал так просто.
- Ничто не говорится так просто, Кассиди. Это знали Старшие, - он поднял свою книжку, - и забыли мы. Я назвал тебя раненым в сердце, потому что твое сердце ранено. Оно не знает, зачем бьется, и поэтому болит.
- Тут ты обмишурился. Слава Богу, а то я уж испугался, что ты и вправду пророк Господень. У меня нет сердца. Мне сюда вставили имплантант. Он не болит, потому что нечему там болеть, и это вина Мецгера. Я из Нью-Рино, мой отец был столяр и плотник, я тоже. Женился там, родились сын и дочь… Дочка потом умерла от тифа, во время эпидемии, жена тоже, и мы с Джонни остались вдвоем. А город начал постепенно превращаться в дерьмо. Прежде это был нормальный торговый городишко, а потом туда начала сползаться шваль. Работорговцы, наркодилеры, торгаши бабьим мясом… Я решил, что парень не должен расти в таком месте и перебрался в Реддинг. Там нанялся охранять караваны. Но и Реддинг меня не всем устраивал. Старательский поселок, народишко там… всякий, в общем. А Элен Бишоп… так, баба одна… рассказывала про Бункер-Сити и мне понравилось, что она говорила. Школа, больница… город растет, нужны рабочие руки… В общем, я продал дом в Реддинге, и с очередным караваном пошел сюда… По дороге мы и нарвались на Мецгера. Тогда Мецгер еще не был главой Гильдии в Дэне, ходил на подхвате... Мы отбивались как могли, но их было больше. Я и Джонни отстреливались из фуры – но какой-то сукин сын бросил в фуру гранату… Сейчас Джонни был бы где-то на год тебя постарше. Такие вот пироги. Они забрали груз, угнали всех, кто мог им сгодиться в рабы, а меня бросили, посчитав мертвым. Несколько человек тоже бросили так – они были старики или калеки. И вся эта калечная команда сумела доползти до Бункер-Сити. Здесь меня начали лечить и обнаружили, что один осколок засел в сердце. Оно продолжало биться, потому что он был вроде затычки и начал даже туда врастать. Доктор Трой сказал – я выжил чудом. Но все, что у меня было, отошло в казну города, за оечение. Я принадлежал Бункер-Сити с потрохами, только что рабом меня не сделали. Мне платили за работу, но после вычетов за лечение оставалось только на прокорм. За пять лет я кое-как приподнялся, мне позволили открыть здесь бар для торговцев… Но Мецгера я не забыл – ни рожу его, ни кликуху.
- Я убью его, - сказал Нарг. – Ради Сулика, который хотел освободить свою сестру и ради того, что он оскорбил меня.
- Только если меня убьют раньше, Нарг. Он мой. Дай мне слово.
- Хорошо, - сказал Нарг.
Я помялся еще немного и спросил.
- Послушай, Нарг… Я понимаю что ты веришь в эти дела – что ты Избранник, что Бог и дух твоего Предка тебя ведут… И пусть отсохнет мой язык, если я еще раз буду смеяться. Но неужели ты совсем-совсем ни разу, никогда не сомневался? Не хочешь говорить – не говори, я не тяну тебя за язык – да и бесполезно это.
Нарг закрыл книжку и встал со своей постели.
- У меня впереди Мецгер, - сказал он. – И эти рейдеры, которых не знаю сколько. Убежище 15 и другие места, в которых неизвестно с кем я встречусь. Если я не буду верить – как я решусь сделать отсюда хотя бы один шаг, ведь не в человеческих силах столько пройти и столько сражаться?
Он взял свою книгу под мышку и понес в палатку Джошуа. Через четыре дня он был готов в поход, и я вместе с ним. С того дня прошло много лет, но иногда ночью мне снится песня, с которой он вступал в Бункер-Сити и покидал этот проклятый город. Эта песня, как и многие другие, досталась ему от Предка, и она стоит того, чтобы спеть ее еще раз.

When the world's gone crazy and it makes no sense
There's only one voice that comes to your defense
The jury's out and your eyes search the room
And one friendly face is all you need to see
If there's one guy, just one guy
Who'd lay down his life for you and die
It's hard to say it
I hate to say it, but it's probably me

2

(продолжение)

Очертанья сердца моего

He deals the cards as a meditation
And those he plays never suspect
He doesn't play for the money he wins
He doesn't play for respect
He deals the cards to find the answer
The sacred geometry of chance
The hidden law of a probable outcome
The numbers lead a dance

Трое сбоку, ваших нет. И никогда не пытайся с тройкой на руках делать вид, что у тебя каре. Блеф – это искусство, не умеешь – сразу отпасуй, и дело с концом. Ого, малыши, да нас уже пора поздравлять с добрым утром! Мне-то все равно, я могу спокойно продрыхнуть хоть до вечера, моя работа начинается, когда ваша заканчивается. А вам жены дома вставят трижды: за то, что засиделись у меня после полуночи, за то, что напились и за то, что продулись до штанов.
Эх, если бы я не простил самый большой в своей жизни карточный долг, я бы жил королем. Нарг мне проиграл, чтобы не соврать, шестьсот шестьдесят тысяч баксов. Еще бы шесть – и веселенькая вышла бы цифра, эге? Нет, деньги мы стали считать на тысячи только после Нью-Рино, когда продали трофеи базы Сьерра, а тогда мы ели крыс и ящериц, лакомством был гекконий хвост на угольях, но мы резались в карты на сотни и проигрывали друг другу тысячи.
Ладно, так и быть, признаюсь: я жульничал. Мы играли моей старой колодой, которую я знал и в лицо и в рубашку. Так что хотя парень отлично блефовал, ему это не помогало: я же знал, что у него на руках, что он сбросил и что прикупил, в шести случаях из десяти. Если честно, он мне проиграл что-то вроде миллиона, но в Нью-Рино нам перепали две новых колоды и до Анклава он четыреста тысяч успел отыграть.
В карты я его учил играть по дороге в Гекко. Да, Нарг вернулся туда за какой-то штуковиной, которую ему обещал тамошний механик Скиттер в обмен на «Суперкоплект Инструментов». Теперь Скиттер был мертв, и «СКИ» был ему вроде как ни к чему. Я сначала отговаривал его от этой затеи, но когда услышал, что в Дэне есть автомобиль, который, может, удастся завести, если вставить в него скиттеровскую деталь – то без вопросов согласился идти за ней. Автомобиль, это же… это, братцы, чудо…
Ну, мы и резались в картишки по дороге. Чем еще развлекаться, пока не закипел котелок. Нет, ну, можно еще высокоученой беседой. Мы и беседовали тоже. Тогда-то я впервые услышал про Анклав.
Мы говорили, как сейчас помню, о Мецгере. Я тогда ненавидел его больше всего на свете. И я спросил – кого ненавидит Нарг? Я ожидал услышать - Линетт, Баркуса. Может, еще кого-то. Того же Мецгера. Но услышал совсем другое.
- Больше всего на свете я ненавижу Анклав. У него тело стального человека, голова скорпиона, а в руках – молния.
- Это какой-то ваш бог? – спросил я.
- Нет, это больше похоже на дьявола. Но это дьявол во плоти, в железе и в огне. И это дьявол вашего мира. Пока я жил в Арройо – не знал о нем.
- А ты не переел своей лечебной пудры? – озабоченно спросил я.
- Я покажу тебе, - пообещал он. – Мы ведь все равно идем в Гекко.
И он показал, да так, что у меня мурашки пошли по коже.
В Гекко, в реакторе, сидела десятка наших вояк – там оставили вроде гарнизона, присматривать за пятью выжившими гулями, которых использовали в реакторе как рабов. Нарга эта братия побаивалась. Я рассказал, что Линетт помиловала его и отпустила на все четыре стороны, и если они не будут нам мешать, то мы скоро уйдем. Они подумали и решили не мешать. Правда, Кеттерик дернулся, когда Нарг вошел в операторскую реактора, но малый не обратил на его дергания никакого внимания.
- Эти железные умы, компьютеры, - сказал он мне. – Разговаривают между собой. Когда я не знал, как наладить робота, я случайно подобрал не тот код – и попал в разговор машин. Я не знаю, где находится та, другая машина – но знаю, кто за ней сидит.
И он подобрал код и вошел в сеть НавКом.
Кеттерик следил за нами, разинув рот. И вдруг у меня самого отвисла челюсть, а по спине пробежал ледяной пот.
То, что появилось на экране, несомненно, было человеком. Скорпионье лицо, описанное Наргом – это был шлем. Потом я узнал, для чего он именно так выглядит, а тогда – говорю вам, меня потом прошибло, когда это зыркнуло на меня своими глазищами – этакие треугольные черные зеркала – а потом еще и заговорило:
- Пост Анклава тридцать восемь, контакт с неизвестной единицей. Назовите свое имя, часть и номер.
- Я Нарг из Арройо, Избранник, - сказал Нарг. – Ты не запомнил меня, убийца? Или ты другой? Если да, то иди и скажи тому, кого я видел возле Кламата: Избранник ищет его и найдет.
- Мы сами вас найдем. Я засек ваше расположение и высылаю вертолет. Конец связи.
Кеттерик заметался, не зная, что ему делать – бежать или сразу стреляться, но Нарг сказал, чтобы он успокоился.
- Когда я вызвал их в первый раз, они тоже сказали, что пришлют вертолет, но ничего не прислали. То, что он засек нас – это неправда. Это… – Нарг чуть помедлил, вспоминая свежевыученное слово. – Блеф.
Кеттерик немножко успокоился, а когда на другой день так никто и не прилетел – успокоился окончательно.
А вот я окончательно упокоиться уже не мог. Увиденное засело в голове. Я потребовал у Нарга рассказать то, что он знает о скорпионоголовых, и тот охотно рассказал.
Он впервые услышал о них в Кламате, от местного идиота Торра. Размахивая руками и пуская пузыри от возбуждения, Торр рассказывал за ломтик жвачного табака о скорпионоголовых людях, упавших на землю с железной птицей. Все смеялись над Торром, потому что он был дебил. Только Нарг не смеялся – и Торр повел его в то место, где лежала «мертвая железная птица» и трупы пилотов. Там был еще и «железный человек» - робот – и Наргу пришлось разбить его. Птицу он осмотрел тщательно – эта мальчишеская любознательность, она в нем была. Поразился делу рук человеческих – ибо птица была, несомненно, делом этих рук – и рассмотрел на трупах летунов доспехи и шлемы. Доспехи придавали летунам вид великанов, а шлемы – чудовищ, и все это показалось ему очень тяжелым и бесполезным.
А когда Нарг отошел от Кламата миль на тридцать, он увидел это дело в действии. Я потом тоже видел, и могу точно передать его впечатления. Представь – идешь себе ты, идешь, и вдруг натыкаешься на фургон фермера-переселенца, изодранный в клочья и пропитанный кровью, и второй такой же, и убитых лошадей, разорванных так, словно десяток Когтей кромсал их битый час… А из-за скалы тебе слышны человеческие голоса… И вот ты бежишь туда - и видишь: огромные стальные туши, и в руках – оружие, изрыгающее молнии. А напротив – люди, трое. Мужчина, женщина и ребенок. Нарг пикнуть не успел, как пули из рук этих, стальных, ударили в женщину и ребенка – и те даже не повалились на землю… Повалились только их ноги, а остальное было разметано кровавыми брызгами по сухой траве. А мужчине досталась молния, и он в одно мгновение сгорел от пояса и выше.
Нарг понял, что пришла его смерть. Он был бесстрашен, этот мальчик, а еще он был юн и мало видел смертей, и оттого бесстрашен был вдвойне. Но сейчас, перед лицом шести жерл, каждое из которых в секунду выплевывало десять пуль, вся его доблесть ничего не значила.
Или почти ничего.
Нарг вынул пистолет, приготовившись умереть с оружием в руках, и по обычаю своего племени предал свой дух в руки Бога Воинов. Но смерть минула его на этот раз. Нет, скорпионогловые заметили его – да он и не скрывался. Но они посчитали его не стоящим ни свинца, ни молнии.
- Просто стой где стоишь, и не вмешивайся в чужие дела, - сказал ему скорпионоголовый великан в белой броне. Двое других были в черной, и Нарг сказал, что белый ростом превосходил их обоих как взрослый десятилетнего ребенка. А силовой доспех, скажу я вам, имеет два метра в высоту.
Закованные в железо убийцы повернулись и ушли. А еще через какое-то время из-за скал поднялась в небо диковинная птица. Ее крылья, сказал Нарг, не махали – они вертелись, как праща. Птица-вертица…
Милосердие? Нет, милосердие было чуждо скорпионоголовым даже сильней, чем властям Бункер-Сити. Нарга оставили в живых, чтобы он мог рассказать. Они заинтересовались северными землями и начали наводить страх. Для этого им нужны были живые и запуганные.
Вот только Нарг был не из тех, кого страх парализует. Есть люди, на которых он действует как удила, а есть – те, на которых он действует как шпоры. Это про Нарга.
Досада его взяла, что он ничего не смог сделать, а еще – что он действительно испугался, а еще – что его не сочли достойным смерти противником. Он возненавидел Анклав, еще не зная этого слова. А когда узнал, когда услышал его от неизвестно кого, сидящего за компьютером неизвестно где – то возненавидел и само слово, похожее на лязг затвора.
Но он не давал этой ненависти занимать слишком много места в сердце. Его путь лежал в Бункер 13, его целью был КРЭС, и он не желал отвлекаться.
А в Гекко меж тем творилось что-то странное. По ночам солдаты нашего «гарнизона» видели тени и слышали голоса. Они боялись выходить наружу – думали, что город после кровавой расправы наводнили призраки.
Нарг повел меня ночевать в дом Скиттера и ночью разбудил. Он не хотел, чтобы его видели солдаты Бункер-Сити, и поэтому мы пошли туда в темноте. Туда – это в старый, заброшенный реактор. В помещения под ним.
Мне было страшно. Лезть ночью, в подземелье, полное каких-то странных далеких отзвуков – это надо быть… надо быть Наргом.
Но он лез, потому что знал, что искал. И нашел то, что думал найти. И то, что не думал найти – тоже нашел.
Когда эти двое вышли нам навстречу, я вскинул обрез, но услышал голос Нарга:
- Не стреляй. Это друзья.
- Избранник здесь, - раздался из темноты знакомый, до боли скрипучий голос. – Мы слышат Избранника. Мы рады.
- Сулик! – вырвалось у меня. – Ты жив, чертяка?
- Живы, да, - сказал Сулик. – Воины Мертвый Города – дурак. Думал, убили нас. Ха! Духи хранят. Духи ведут.
- Я нашел Сулика ночью в куче трупов, - второй голос был тихим, как шелест листьев. – Их всех бросили в один из тех колодцев… Мы ходили по ночам искать живых – но нашли только Сулика.
- Сколько вас здесь? – спросил Нарг.
- Двенадцать гулей и Сулик.
- Он здоров?
- Рана зажила… Она была сквозной, по счастью. Пулю я не смог бы вытащить здесь, в темноте…
Тихое шевеление в темноте – и оно подошло ближе. Я почувствовал запах, кисловатый запах разлагающейся заживо плоти – и пожалел, что ужинал. Как Нарг мог выносить гулей вблизи – я себе не представляю.
Гуль сломал палочку «светляка» - и в мертво-лиловом свете я увидел его лицо. Он был не такой уж и страшный – просто весь покрыт какими-то бородавками.
- Я вернулся за тобой. Я хочу увести тебя в Брокен-Хиллз, - сказал Нарг.
- Нарг… все не так просто.
- Почему?
- Здесь… здесь есть кое-кто, кто хотел бы… поговорить.
- Гуль?
- Нет.
- Человек?
- Нет. Иди со мной, ты увидишь.
«Он здесь» – раздалось где-то позади меня. – «Избранник здесь. Спаситель здесь».
Богом клянусь, ребята, я не робкого десятка, но тогда почти готов был обмочиться. Ночь, темнота подземелья, этот мерзкий свет фиолетовый, спереди и сзади – гули, неизвестно сколько. И это самый «кое-кто», к которому нас вели.
Хоть я и был вооружен, малыши, а челюсть моя постукивала что твои кастаньеты. Гули шевелились в норах и отнорках, и до меня то и дело долетали обрывки фраз:
«Обновление. Да, гладкокожим тоже можно обновляться. Настал день… Пришел Спаситель…»
Знаете, чем оно оказалось? Здоровенным кротищем, вот чем. Гули почтительно остались в стороне от его пещеры, туда вошли только мы с Наргом и Суликом. И когда мы остановились посередине, ожидая, оно выползло из своего отнорка.
«Ты пришел», - я услышал этот голос у себя в голове. Он не назвал имени, но мы оба поняли, что он говорит с Наргом.
У парня ни один мускул на лице не дрогнул, когда тварь заговорила с ним мыслями.
- Мне сказали, что со мной хочет поговорить кое-кто. Если это ты хотел говорить со мной – то какое у тебя ко мне дело?
«Ты послужил мне и моему замыслу», - сказала тварь. – «Я хочу, чтобы ты и дальше служил нам. Я знал, что ты придешь, и ждал тебя, Избранник».
- Я не служил тебе, - сказал Нарг. – Потому что не служу тому, кого не знаю. Кто ты?
«Я бог».
- Я уже знал одного крота, который возомнил себя богом. Но он считал себя богом крыс. Не хочешь ли ты стать богом людей?
«Люди, гули, Когти – все нуждаются в Обновлении. Я дам Обновление».
- О каком Обновлении ты говоришь?
«Технологии предков. Распространение жизни по всей земле. Вверх и вниз, и в стороны. Когда я овладею этими технологиями, я смогу дать каждому то, что ему нужно. В Бункер-Сити много этих технологий. Теперь, когда Бункер-Сити и Гекко объединились, часть моего плана завершена».
- Так это с твоих слов Гордон начитал голодиск? Это по твоей вине была резня? Или ты, мудрец, не знал, что здесь начнут стрелять?
«Это неважно. Бункер-Сити покорится мне, потому что от меня на самом деле зависит работа реактора».
- Ты отдаешь приказы Фестусу и Джереми?
«Да».
- Они сейчас обращены в рабов.
«Это не имеет значения. Они служат Обновлению. Служат жизни. Если ты хочешь облегчить их участь – прими знак жизни и обновления, Анкх. Прими его – и я укажу тебе, где искать КРЭС».
Откуда-то из темноты возник гуль, протянул Наргу оловянный знак на шнурке. Что-то вроде крестика с петелькой.
- Избранник, - тихо сказал он. – Спаси нас. Принеси нам Обновление.
- Я служу Великому духу, Богу Воинов, и не могу принимать знаков от других богов, - ответил Нарг.
Я на всякий случай проверил – легко ли выхватывается из кобуры обрез.
«Ты даже не спрашиваешь меня, что ты должен будешь делать».
- Я знаю, чего делать не должен.
«Ты умрешь, если не примешь мой знак. Деревня твоя умрет».
- Угрозы тебе не помогут.
«Я не угрожаю. Я предупреждаю. На тебя указывают знаки судьбы. Ты не можешь уйти отсюда просто так, ты должен стать моим или умереть».
- Я в последний раз говорю тебе – нет.
Вы думаете, эта раскормленная крыса ринулась на него? Черта с два – она ударила иначе. Зря я примерялся к обрезу – оно хлобыстнуло меня мыслью и пронизало болью до самой печенки.
Но Нарг был быстрее мысли и сильнее боли. Я услышал три револьверных выстрела – и мука закончилась так же внезапно, как и началась. Груда мяса передо мной уже не была говорящим кротом. Она была мертвым кротом.
- Ты убил бога! – крикнул гуль и ударил Нарга ножом. Лезвие звякнуло о пластины доспеха, Нарг перехватил руку гуля и заломил ее, вывернув из сустава. Хрупкие старческие кости треснули.
- Ты умрешь, - простонал гуль, корчась.
В темноте вспыхнуло – кто-то выстрелил из такого же обреза, как у меня. Нарг и я выстрелили в ответ одновременно, на вспышку, и тело гуля шмякнулось оземь.
- Уходите! – крикнул Нарг. – Я не хочу убивать вас!
Мы побежали назад, и, когда вбежали в полосу лунного света, бившего из вентиляционного люка, навстречу нам шагнули трое гулей – один с ножом, другой с копьем, а третий – с одностволкой. Мы отскочили за угол – пули выщербили бетон у самого моего носа.
- Если ты не бросишь оружие – я убью тебя, - сказал Нарг. – Уходи. Я не хочу убивать.
Ответом ему была вторая пуля. Дерьмовая одностволка требовала передергивать затвор всякий раз после выстрела. Нарг выскочил из-за угла, когда выстрел был сделан, и выпустил в гуля очередь из своего десятимиллиметрового. Второй гуль швырнул в него копье – Нарг уклонился, а я застрелил того, кто бросился вперед с ножом. Сулик ринулся на копейщика и тот попытался убежать, но дикарь раскроил ему голову. Мы продвинулись вперед еще на полсотни шагов – а за новым поворотом нас встретили остальные. Сулика едва не подстрелили второй раз – я еле успел перехватить его прежде чем он в своем кураже кинулся на их ствол.
- Уходите, - сказал Нарг, не показываясь из темноты. – Я не желаю вашей смерти.
- Ты убил бога, - ответили гули. – Мы должны убить тебя.
Мы выстрелили, не высовываясь из-под прикрытия. Тот, что держал в руках винтовку, завопил и схватился за плечо, уронив оружие. Остальные попятились.
- Кассиди, возьми винтовку, - сказал Нарг.
Их замешательство было временным. У них у всех было только холодное оружие, и Нарг одной очередью срезал почти всю толпу – нам с Суликом осталось только добить двоих раненых, чтобы не мучались.
Уцелел лишь один Ленни.
- Идем, - сказал ему Нарг. – Я вернулся за тобой. Идем в Брокен-Хиллз.
- Откуда в тебе столько жестокости, мальчик? – спросил Ленни.
- Жестокости? – не выдержал я. – Ах ты, свинья неблагодарная! Его чуть не убили твои облезлые дружки! Все лишь потому, что он отказался надеть цацку их паршивого божка. Он спас твою задницу, а ты называешь его жестоким?
- Оставь, Кассиди, - сказал Нарг. - Он прав, я жесток. А он глуп, если думал, что я буду служить крысе.
- Я хотел помочь тебе, Нарг. Эта тварь действительно знала, где Бункер 13. Что тебе стоило принять ее дурацкий знак и выслушать ее?
- Я служу Великому Духу.
- И, служа ему, ты доделал то, что не доделали головорезы Бункер-Сити.
- Я не просил твоих братьев стрелять в меня. Я просил их уйти. Кричал, что хочу сохранить их жизни.
Плакал он или нет, когда говорил это? Я не видел его лица в темноте, но голос его выдавал. Или я придумал себе все это?
- У них было отнято все. Здоровье, возможность создать семью, дома, свобода… Оставалась одна крохотная надежда, связанная с этой тварью. Ты и эту надежду отнял – зачем им было жить.
- Пустой разговор, Ленни, - голос Нарга стал по-прежнему твердым. – Я покидаю Гекко. Ты идешь со мной или нет?
- Иду, - вздохнул Ленни. – У меня, кажется, нет выбора.
Так я узнал о первом зароке, наложенном на Нарга – не поклоняться чужим богам. Ленни называл это «религиозным фанатизмом» и вспоминал о людях, которые жили черт знает за сколько времени до войны, тогда еще даже пороха не изобрели – так вот эти вот люди ходили в «крестовые походы» куда-то на край света. Ленни говорил, что Нарг такой же, и это было правдой. Сам Нарг не возвращался к этому вопросу. Он никогда не возвращался к вопросу, по которому было сказано все, что могло быть сказано.
Мы добрались до Брокен-Хиллз и там Нарг оказал местному шерифу одну услугу. Обо всем этом я расскажу потом, потому что там есть о чем порассказать, а сейчас только упомяну про подарочек от шерифа. Я не знаю, был ли это его зарок или просто ему было противно это делать – а только Нарг никогда не просил платы за свои услуги. Иногда меня этим доводил до ручки, честно. Если сами предлагали – брал, и не брезговал, но просить – никогда. И шерифу это понравилось так, что он подарил Наргу замечательную вещь: охотничье ружье с оптическим прицелом. Еще мы надыбали там на металлический доспех для меня и Сулика – такое же старье, что и у Нарга, но все-таки не кожа, которую любая серьезная пуля пробивает. И решили мы, что пора идти выручать Суликову сестренку и выписывать Мецгеру пропуск в ад.
Из Геккона мы вышли в конце ноября, а до Дэна добрались под Рождество. Мерзкая пыльная буря настигла нас в дороге, и ветер был пронизывающий, как сейчас помню. Так что даже Дэн, который тогда был паскудным городишком, казался сущим раем.
И в Дэне я встретил Лару и узнал, какой второй зарок наложили на Нарга старшие.
Чувствовал ли он что-нибудь к этой Ларе? Да, было дело. Сообразил я поздно – уже после того как с Ларой переспал.
Гадкое это чувство – когда понимаешь, что с тобой спали только для того, чтобы позлить другого. Если бы я тогда немножко думал головой, я бы на это не купился. А я… не головой я, в общем, думал. Со мной такое бывает.
Мы вошли в город поздно вечером, когда погасли почти все огни. Нарг уверенно нашел тот дом к северу от свалки, в котором обосновалась банда Лары.
- Стой!
Шесть стволов разом уставились на нас, в лицо Наргу ударил луч фонарика.
- А, это ты, El Santo, - услышал я женский голос. – Я думала, ты уже не вернешься.
El Santo, Святой – именно она так назвала его первой. Не папаша Райт, как все думают.
- Кто это с тобой? – она выступила вперед, показавшись на свету. – Дикаря я узнала, а это кто?
Была ли она хороша? Ну, рожица у нее была самая обыкновенная, вот только глаза – огромные и желтые. И двигалась она как кошка. Так что красивой она была, на мой вкус, а о чужих вкусах я судить не стану.
- Я Кассиди из Бункер-Сити, - сказал я.
- По тебе не скажешь, что оттуда.
Я подумал и решил, что это комплимент.
- Что-нибудь изменилось в городе? – спросил Нарг.
- Изменилось? Мецгер сдал меня Тайлеру, гнида. Его холуй стукнул мне, что у Тайлера ночью будет пьянка, а когда мы пришли, Тайлер был готов к встрече. Трое нас тут – это все, кто остался.
- Ты в беде? Ты хочешь попросить меня о помощи?
Пусть мне никогда не пить виски, если в голосе Нарга не было издевки.
- Пошел ты! – вспыхнула Лара.
Мы вошли в дом.
- Я пришел убить Мецгера, - сказал Нарг. – Все равно, попросишь ты меня об этом или нет.
- А Тайлер? – быстро спросила Лара.
Нарг улыбнулся.
- Hijo de la puta, - сплюнула женщина. – Хорошо, Святой. Я в беде и прошу, чтобы ты мне помог.
- Договорились. Сколько людей осталось у Тайлера после драки?
- Пятеро. Еще двое ранены.
Нарг немного подумал.
- Хорошо. Нам сейчас нужно лечь спать, но подняться мы должны до рассвета. Мы войдем в город днем, через южную окраину, по одиночке. Я хочу, чтобы ночью ты или кто-то из твоих встретился со мной возле свалки.
- Ладно, - сказала она. – Вы можете лечь в той комнате, где спали Рик и Ларго. Теперь они спят в другом месте и будут спать до конца дней.
- Спасибо, - сказал Нарг и пошел туда. Я бросил там вещи и направился в сортир, а на обратном пути столкнулся с Ларой во дворе.
- Что с твоим лицом? – она дотронулась до шрамов на моей щеке.
- Обсуждали с одним гекконом, кто кем должен поужинать. Решили, что все-таки я – им.
- Понятно. Я хочу тебе предложить лечь в другом месте.
Это «другое место» оказалось ее кроватью.
Не то чтобы я обольщался насчет своей внешности и того, как я действую на женщин. Но ведь смазливая мордашка для них не главное, а Лара была молодой здоровой девицей, симпатичной к тому же, и, верховодя бандой мужиков, она не могла себе позволить спать с кем-то из своих.
- С вами всегда так, - сказала она, когда мы лежали в постели. – Стоит вам кинуть женщине палку, и вы уже воображаете себя хозяевами. Если я пересплю с кем-то из своих, он мне тут же сядет на голову. А ты пришел и ушел.
- Спасибо за откровенность.
- Не за что. Почему ты таскаешься со Святым?
- У меня счеты к Мецгеру.
- Понятно. А я уж испугалась было, что ты такой же придурок, как и он.
- Он мне придурком не показался.
- Да брось, ты понимаешь, о чем я. Он здесь уже в третий раз. Ты знаешь, почему он хочет убить Мецгера?
- Мне, если честно, наплевать, кто и почему хочет убить Мецгера. Главное – убить.
- А, значит, ты нормальный человек. Мецгер когда-то что-то тебе сделал, и ты хочешь отвесить ему свинца. Это понятно. Это правильно. Вот только нашему блаженненькому Мецгер не сделал ничего. Он хочет убить Мецгера, чтобы освободить сестру этого размалеванного долбака с костями в носу.
- А что в этом такого?
- То, что ему самому Мецгер ничего плохого не сделал. А дикарь ему не сделал ничего хорошего. И когда я его спросила, почему он готов убивать из-за этого дикаря, он надулся как мышь на крупу и знаешь что ответил? «Я дал слово».
- Я одного не пойму, почему это так тебя волнует, - я гладил ее груди и думал, выдержит ли мое сердце второй заход или нужно на всякий случай принять лекарство.
- Ты знаешь, - сказал я, - я против такого отношения к своему слову ничего не имею. Даже приветствую. Потому что мне Нарг дал слово убить Мецгера.
- Он псих. Он верит в какого-то Бога Воинов и в своего Предка, дух которого вроде как на нем. И этот дух взял с него клятву – не оставлять в беде никого, кто просит о помощи.
- Так вот вы о чем говорили. Я и не понял сразу. Но тогда я совсем запутался, красавица: этот его зарок спасет тебе жизнь, ты же должна расцеловать нашего мальчика по такому случаю.
- Сегодня он спасет мне жизнь, - усмехнулась Лара краем рта. – А завтра он убьет меня, потому что помощи потребует кто-то, на кого мне придется наехать. Почему тебе нужно все растолковывать на пальцах? Неужели трудно так понять? Да перестань ты меня лапать, успеешь еще! Лучше послушай. Я не очень-то верю, что Святой сумеет вынести и Мецгера, и Тайлера. Но если у него все-таки получится – в городе останусь одна я. Отберем у Тайлера джет, а у Мецгера рабов. Вот только блаженненький при таком раскладе будет лишним.
Знаете, что самое скверное? Что я должен был после таких слов набить ей задницу и морду, а вместо этого я засадил ей еще раз.
- За что ты его так ненавидишь? – спросил я, когда отдышался.
- Не твое дело.
И тут я все понял. Голос женщины, которая получила отлуп – это ни с чем не спутать.
- Слушай, а тебе не кажется, что убивать парня за то, что он тебе отказал – это немножко через край?
- Идиот! Он не отказал мне. Он хотел взять меня в жены.
Если бы я не лежал – я бы так и упал.
- По ихним понятиям, - продолжала Лара, - священную штуку, которую он ищет, может получить только “чистый мужчина”. Девственник, либо женатый. Бедняжечке Святому так меня хотелось, что он предложил мне руку и сердце.
- А тебе был нужен лишь хер, - заключил я. – Ясно. Ты и вправду не на того напала, Лара. Этот мальчик может только все или ничего.
- Хотел, чтобы я пошла с ним, - фыркнула она. – Искала его святую штучку. El Santo. Придурок. Я подумывала попросить моих ребят, чтобы помогли ему с его девственностью.
- Он бы здорово проредил твою банду. - У меня заныло мое пластиковое. - Лара, почему ты такая стерва?
- Таков наш мир, Кассиди. Иначе нельзя. Иначе тебя сожрут с потрохами.
Я встал с постели и натянул штаны.
- Куда ты?
- Спать. Нужно ведь и отдыхать когда-то.
- Спи здесь.
- Очень жаль, Лара, но нет. Я надеюсь, что тебе было так же приятно, как и мне, но спать с тобой я боюсь. Не ровен час еще сожрешь с потрохами.
- Тогда дуй отсюда, - казалось, она ни капли не обиделась.
Я пробрался в комнату к ребятам и лег на расстеленное для меня одеяло. Заснуть долго не мог, лежал и думал, отчего так бывает: обиду человек простить иной раз готов, а попытку сделать добро – нет. Решил – это от того, что когда тебя обижают, то можно все-таки воображать себе, что ты лучше обидчика. Честнее, добрее… А вот когда тебе отвешивают незаслуженное благо, тут ты в полной заднице. Лара спала с каждым, кто ей нравился, заботясь лишь о том, как бы он не сел ей на шею – и ничего худого себе не думала, пока не появился мой дурачок и не предложил ей стать его женой. Вот тут-то она и почувствовала себя прожженой блядью. А еще она почувствовала, что нет у нее над Наргом той бабской власти, на которую она, небось, рассчитывала. Да, пожалуй, сильнее, чем Нарг, ее никто не оскорблял.
И на кого же это я похож, если она приняла меня за ягоду своего поля? Нет, ряха у меня штрафная, это само собой. Но ведь лицо – еще не все. Значит, я и повадкой был ничуть не лучше ее бандюков. И едва она крутнула передо мной задком – подался с ней как миленький. И все ее мерзости выслушал спокойно. Я и не такое в жизни слышал.
Я подумал, что завтра нужно, пожалуй, предупредить парня – и уснул.
Утром мы рано встали и выбрались из города так же тихо, как и вошли. По широкой дуге, чтобы никто нас не заметил, обошли окрестности и ступили на южную дорогу. По пути Нарг объяснил свой план.
Мы должны войти в город по отдельности. Сначала я, потом Нарг и Сулик. Они направляются к Мецгеру, а я к этому времени уже должен успеть побеседовать с Тайлером.
Тайлера я нашел там, где сказал мне Нарг – у старой церкви. Двери ее были заперты на засов, у входа курили два лба в металлической броне.
- Привет, - сказал я. – Мне нужен Тайлер.
- Зачем? – спросил один из них.
- Хочу кое-что ему продать.
- Он не покупает.
- Это информация о том, кто заплатил за его голову.
Детина потушил свой «бычок» и открыл мне дверь в церковь.
Тайлер сидел, задрав ноги на полуразрушенный алтарь.
- Этот тип приперся из пустоши, Тайлер. Говорит, кто-то заплатил за твою голову.
- Выкладывай, - сказал Тайлер.
- Сначала скажи, сколько ты мне заплатишь.
- Если ты принес не фуфло – уйдешь отсюда живым.
- Иди к чертовой матери, - я повернулся к выходу.
В лоб мне уперся ствол десятимиллиметрового, а мой обрез уперся в брюхо того, кто этот десятимиллиметровый держал.
- Что, сынок? – спросил я. – Поиграем в игру «У кого лучше рефлексы»?
Он дернул хлебалом и убрал свою пушку. Я тоже опустил свою.
- Сто баксов, - сказал Тайлер. – Если твоя информация не дерьмо.
- Побереги деньги, купи себе мороженое, - ответил я. – Просто хотелось посмотреть, что ты за человек, Тайлер. И, как я погляжу, ты просто мелкий жлоб. Не зря Лара с Мецгером хотят вышибить тебя из бизнеса в Дэне.
- Лара с Мецгером? – он засмеялся, вздернув верхнюю губу, как ишак. – Ты ври, да не завирайся. Мецгер сдал Лару мне. Неделю назад.
- Угу, сначала ее тебе, потом тебя – ей. Чтоб вы оба не вошли в силу и не потеснили его. Пока вы грызете друг друга, ему спокойно на его месте. А всего спокойней ему будет, когда Святой принесет ему твою голову.
- Святой? Он что, в городе?
- Я обогнал его на полчаса пути. Если ты сейчас осторожненько высунешь нос на улицу, сможешь пронаблюдать его вход. И я спорю с тобой на те самые сто баксов, что он сразу же подастся к Мецгеру.
- Святой не ведет дел с Мецгером. Он придурок.
- Но он придурок с оружием. И для придурка он на удивление хорошо стреляет. А еще он влюблен в Лару и боится, как бы она не пострадала от тебя.
Тайлер слегка стушевался. Было видно, что слухи о Нарге и Ларе до него каким-то боком дошли.
- Твоя банда останется без головы, и потеряет много крови, как и Ларина. Правда, Ларе угрожает меньшая опасность, потому что у нее славная такая тугая попка, - вот тут я чуть не прокололся, но Тайлер был уже на взводе и внимания на это не обратил. – Ты думаешь выдержать с ней конкуренцию по этой части?
- Кто тебе все это рассказал? – проворчал он.
- Мы со Святым коротали время в Маламут-Салуне в Реддинге. У этих дикарей башка слабовата по части выпивки, так что Святой поплыл и выболтал мне гораздо больше, чем собирался рассказать.
- Рон! – Тайлер показал пальцем на парня, который тыкал в меня своей машинкой. – Пойди на окраину, проследи, придет ли в город El Santo и куда пойдет.
В напряженном ожидании прошло что-то около получаса. Рон, слегка запыхавшись, вбежал и доложил: да, оба дикаря вошли в город с южной окраины и прямиком направились к Мецгеру, а от него – даже не скрываясь – к Ларе.
- Совсем обнаглел, - проворчал Тайлер. Потом два раза вздохнул тяжело, как бык, и сказал:
- И вообще это ничего не доказывает. Святой – полоумный, мало ли где он бродит.
- Все просто, - сказал я. – Посмотри мне в глаза, парень. Честного человека всегда видно по глазам, и брехуна тоже. Смотри, мои глаза не бегают, не мечутся из стороны в сторону, потому что я говорю правду. А потом вызови Мецгера на пару слов и посмотри в глаза ему. Спроси его, не задумал ли он чего худого с Ларой. Спроси, зачем к нему приходил El Santo. Если Мецгер человек честный, его глаза скажут тебе об этом.
- Ну, а твой какой во всем этом интерес? – набычился Тайлер.
- Мой интерес – Мецгер. У меня есть причины желать ему всего плохого, и это – хороший случай вставить ему шпилю в зад.
- За мой счет?
- Разве я навязываюсь к тебе, парень? Нет, я просто прохожу через Дэн по своим делам. Ты не хочешь связываться с Мецгером? – хорошо, я не настаиваю. Сиди и жди, пока жареный петух не клюнет тебя в жопу.
Я пошел к выходу.
- Если я понадоблюсь, - бросил напоследок, - То я остановлюсь на постой у Бекки.
Остаток дня я провел именно там. Бекки мне понравилась, а я ей. Ее самогонку я оценил как профессионал и как потребитель. А еще я задал несколько вопросов о Нарге и выяснил кое-что о двух его предыдущих появлениях в Дэне.
Конечно, Бекки запомнила его - трудно не запомнить человека, который всех встречных расспрашивает про КРЭС. А еще он уплатил за одного старого должника Бекки. А еще он оставил ей свои записки. Поле этого он ушел в Реддинг – зарабатывать на выкуп Вика.
Город в то время был поделен между тремя бандами: Ларой, Мецгером и Тайлером. Мецгер торговал рабами, Тайлер – джетом, Лара «брала под охрану» тех, кто пытался зарабатывать честно. Однако все три банды разрослись настолько, что их дело перестало их кормить. Назревал передел владений. У каждой банды были осведомители в другой части города. У Тайлера таким осведомителем был Флик, торговец оружием и краденым барахлом. Еще у Флика был свой маленький рэкет – детишки-щипачи, маленькие карманники. А еще у него было мерзкое пристрастие к этим детишкам.
Флик здорово доставал Лару, потому что его сопляки шныряли по всему городу и Тайлер знал обо всем, что у Лары происходит. А наложить на него руки в открытую Лара тоже не могла, потому что это значило бы объявить войну.
И тут из Реддинга вернулся Нарг, выкупать Вика. Поначалу Лара попыталась купить у него голову Флика, но он наотрез отказался. И тогда она угрозами или посулами заставила одного из мальчиков рассказать Наргу, чем Флик занимается с ними по ночам. И попросить Нарга о помощи…
Так Святой оказался пойман в собственный зарок, точно в сеть. Ребекка-то не знала, в чем тут дело, знала только, что Нарг ворвался ночью в хату Флика, поймал его на горячем и отстрелил сначала яйца, а потом голову. И после этого подходил к Ларе осторожно, как к гремучей змее. Ведь он ничего ей об этом не говорил. Она это вычислила, хитрая бестия. И обратила к своей пользе.
Вечером, как стемнело, я пошел к Наргу, на свалку, где жил и держал свой немудрящий бизнес Смитти, механик. У него там было целое кладбище автомобилей, бескрайнее поле, заваленное ржавым железом, и среди всего этого барахла мы с Наргом могли встретиться совершенно спокойно. Я рассказал ему о своих делах, он мне – о своих.
У него тоже все прошло как по маслу, Мецгер купился так же верно, как и Тайлер. Каверзник и подлец всегда верит, если ему рассказать о каверзе и подлости. Нарг наплел Мецгеру, что Лара и Тайлер хотят объединиться и выпереть его из Дэна. Указал на меня как на любовника Лары и посредника между ней и Тайлером, посоветовал послать кого-нибудь посмотреть – не потащится ли от Тайлера в бар к Бекки, а оттуда – в западную часть города лысый мужик со шрамами на лице… Соглядатай Мецгера, естественно, увидел меня. И тогда Нарг сказал, что все решит личная встреча между Мецгером и Тайлером – пусть-де Мецгер спросит у Тайлера о его делах с Ларой да при этом попристальнее посмотрит ему в глаза…
Когда совсем стемнело, приперлись Лара и ее гвардия.
- Ну? – спросила она.
- Завтра Мецгер встречается с Тайлером, - сказал Нарг. - Я буду с Суликом в «Дыре», Кассиди – в баре у Бекки. Я хочу, чтобы ты послала кого-то из этих детишек, которые теперь тебе платят дань, разведать, когда и где это будет. При мне Мецгер с посланником Тайлера ни до чего не договорились. Я хочу также, чтобы вы ждали меня неподалеку от этого места, спрятавшись, при оружии. И я хочу, чтобы вы знали: если кто-нибудь из вас выдаст себя – всем вам конец.
Богом клянусь, они сразу же послушали его. Я и заметить этого не успел – а в моем мальчике проснулся вождь.
И Лара тоже почувствовала это. Почувствовала, что теряет власть. Но она ничего не могла поделать, потому что иначе потеряла бы жизнь.
Они ушли, а мы с Наргом и Суликом остались на пустыре, и Нарг пропел тихонечко:

I know that the spades are swords of a soldier
I know that the clubs are weapons of war
I know that diamonds mean money for this art
But that's not the shape of my heart

- Извини, - сказал я. – Я не знал, что у вас с ней что-то было.
- Не было ничего, - Нарг прикрыл глаза и покачал головой. – Не за что тебе извиняться.
Мне пришла на ум одна мысль, которая показалась хорошим утешением, и я ляпнул:
- Она хотела сделать тебе больно. Чтобы ты ревновал. Значит, все-таки она тебя любит.
- Мне уже все равно, - сказал он.
Ночью ко мне пришел мальчишка, посланный Ларой.
- Тайлер и Мецгер договорились встретиться на кладбище с рассветом. У каждого будет по пять стрелков.
Я дал пацану монету и начал одеваться.
Кладбище лежит ровно посередке между владениями Мецгера и Тайлера. Конечно, оба выбрали это место, чтобы на случай начала стрельбы у обоих были равные шансы дождаться подкрепления. А еще потому что спрятаться заранее там негде, но опять же в случае тарарама можно быстренько попрыгать за могильные камни и удобно там залечь.
Неподалеку от кладбища есть чахлая роща, там и устроились мы с Суликом и маленькой армией Лары. Было темно и холодно, рассвет медлил, словно солнышко озябло и не спешило выбираться из-под одеяла. Такая стояла стынь, что из наших ртов вырывался парок.
Бесшумной тенью возник Нарг.
- Будьте готовы, - сказал он. – Я подыскал себе хорошую позицию, но не дожидайтесь меня, когда начнется. И не нападайте раньше, чем станет ясно, кто кого. Мецгера постарайтесь взять живым.
- Если будет пальба, и к тем и к другим побегут на помощь их люди, - сказала Лара. – Ты об этом подумал?
- Да. А вам об этом думать не нужно. Ждите и не выдавайте себя. Мецгера – живым.
Мы мерзли и ждали. Сулик вполголоса разговаривал со своими духами. Насколько я понимаю язык племен, он просил их передать сестре, чтоб она подождала совсем немного – скоро, скоро она будет свободна.
Наконец рассвело и почти одновременно зашевелились и штаб-квартира Рабовладельческой Гильдии, и старая церковь. Шестеро с одной стороны и шестеро другой шли по улицам, образующим прямой угол, и мы видели обе команды.
Они встали друг напротив друга на центральной аллее кладбища. До нас не долетали слова разговора, но по позам я понял, что напряжение между Мецгером и Тайлером вот-вот готово перейти в драку. Оба дышали паром, клубы из их ртов вылетали густые и резкие, и казалось – это ругань застывает в воздухе дымкой и растворяется от энергичных движений рук.
Кто из стрелков не выдержал и пальнул первым, я так и не понял, но это был стрелок Тайлера: один из Мецгеровских ребят схватился за грудь и упал. Дальше началось месиво: все палили друг в друга. Двое или трое упали сразу, остальные разбежались и залегли за могилами.
Мецгер был пока жив, и я молился, чтобы он дожил до конца драки. Он мой, Господи, - просил я. Он должен достаться мне, если в мире есть что-то, похожее на справедливость.
И Бог меня услышал. Когда стрельба кончилась, из-за могил поднялись двое, и это были Мецгер и один из его быков.
Я облизнул губы и прицелился. А потом опустил винтовку – от церкви бежали последние двое тайлеровских стрелков, и куча бойцов Мецгера мчалась по улице к кладбищу.
Мецгер посмотрел на противников, но, видимо, недостаточно уверенно чувствовал себя для продолжения драки – он плюнул на тело Тайлера и пошел прочь, предоставляя своим быкам завершить работу.
Тут снова щелкнул одинокий выстрел. Можно было не гадать, чей – только одна винтовка в этих краях могла сделать прицельный выстрел на таком далеком расстоянии, и принадлежала она Наргу.
Последний из уцелевших бойцов Мецгера упал. Потом упал первый из тех, кто спешил Мецгеру на помощь. Тут они сообразили, что по ним сажают с колокольни церкви, но было уже поздно. Лара скомандовала: «Огонь!» – и мы вдарили.
Я не помню, как прошел тот бой. Я был маленько не в себе, и мало чем отличался от Сулика с его боевым куражом. Единственное, что меня волновало – это спина улепетывающего Мецгера, а все остальные его долбаки были только досадным препятствием между нами. Раза два в меня попали, но броня, которой мы разжились в Брокен-Хиллз, была надежной. Я отделался синяками.
Нарг долго накручивал Сулика накануне, чтобы он не вступал в бой, а сразу бежал к загону для рабов и валил тех, кто его стережет. Так что Сулик опередил меня и перехватил Мецгера. Своим жутким молотом он саданул работорговца в грудь, свалил его с ног и прыгнул сверху. Придавив гада рукоятью молота, он рычал:
- Где подевал нашу сестра? Dоnde estа mi hermana? Responde, hijoputa!
- Ты убьешь его, Сулик, - проговорил я, наводя на лежащего Мецгера винтовку. – А это мой пряник. Ты и так знаешь, где твоя сестра. Открывай загон.
- Мы убьем нет, - оскалился Сулик. – Нарг приказал не убивать. Дать Кассиди. Дать для Нарга разговор. Мы убьют этот maricon нет, не бойся.
Он дал Мецгеру по чавке, слез с него и побежал открывать загон.
- Дай я свяжу его, - сказала Лара. – Святой хотел о чем-то с ним переговорить. Потом он весь твой.
- Ах ты сука, - простонал Мецгер, и Лара отвесила ему ногой по почкам.
- Не надо было сдавать меня Тайлеру, - сказала она.
Ребята Лары связали Мецгера и потащили его в штаб Гильдии. Я огляделся.
Дэн спрятался за наглухо закрытые ставни и притих. Лара улыбнулась мне и пошла обирать трупы. С того конца улицы, где вставало ленивое зимнее солнце, приближался Нарг – винтовка в руке, одеяло, наброшенное поверх доспехов, развевается… Поневоле я им залюбовался и Лара тоже.
- Ну что, Святой, - спросила она, - чего ты захочешь от меня за свое благодеяние?
- Ты знаешь, - он пожал плечами.
- Ты чокнутый. Позавчера я переспала с твоим дружком, - она кивнула на меня.
- Тогда мы попрощаемся сегодня, - сказал он. – Если ты не…
Выстрел прервал его. Выстрел и женский вопль.
…В загоне оставался один работорговец – трус, раз не кинулся на выручку к товарищам и дурак, раз не попробовал унести ноги. Может быть, он думал проскочить незамеченным, пока Сулик обнимался со своей сестрой возле загона. Но Сулик заметил его. Кинулся со своим молотком - а работорговец с перепугу выстрелил…
Блин. А может, все было не совсем так. Или совсем не так. Ведь ни работороговец, ни Сулик не могли уже потом рассказать, что там произошло, а язык племен я понимаю с пятого на десятое. В любом случае бедняга Сулик погиб глупо. Но он погиб счастливым, дойдя до конца своего пути. И когда его сестра, Френ, поджигала его погребальный костер – он улыбался.
Нарг устроил Мецгеру короткий допрос.
- Что такое Анклав?
- Пошел ты, - сказал Мецгер. Он понимал, что резона отвечать ему нет – никто не собирался оставлять его в живых.
Нарг выстрелил ему в ногу и после того как он закончил вопить, спросил снова:
- Что такое Анклав?
- Анклав – это сила, щенок, - простонал Мецгер. – Это такая сила, что сомнет тебя, не заметив. Чего я тебе, падла, и желаю.
- Кто они? Где они?
- Где-то на Западе. Больше ничего не знаю, хоть ты меня порви на части.
По лицу Нарга я понял, что он думает над этим предложением.
- Откуда ты знаешь об Анклаве?
- От Вортиса… Работорговец в Новой Калифорнии, он продавал им товар… Поступил… заказ… Рабы с севера, непременно из племен… Я… выполнял…
- Зачем им рабы непременно из северных племен?
- Хрен… знает…
- Те голоса, которые ты хотел ловить на стальную удочку... Транс-ля-ции - ты их поймал?
- Хитрый щенок… - Мецгер оскалился. – Запомнил, да? Не поймал.
- Ты искал связь с Анклавом – чтобы не торговать через Вортиса? Или еще зачем-то?
- Ты что, не понял, дикарь? Анклав – сила. За ним будущее. Кто встал на его сторону – тот на коне, кто не успел – тот в говне. Новый порядок во всем мире. Об одном жалею: что не увижу, как они тебя сомнут.
- Не увидишь, - Нарг отступил. – Он твой, Кассиди.
- Ты помнишь меня? – я поднял винтовку. – Ты хотя бы помнишь меня, сволочь?
- Стану я помнить все быдло, которое поленился добить, - Мецгер сплюнул мне под ноги. – Стреляй, гад.
Я снова взбесился. Я не застрелил его – забил прикладом насмерть. Словно семьдесят семь бесов проснулись у меня в душе – так я бил.
Он был редкостной мразью, каждый кусок его хлеба был посолен чужими слезами, потом и кровью – почему же я не чувствовал облегчения от мести, которую он заслужил и на которую я имел право? Не знаю. Вот только когда я вышел на крыльцо штаба гильдии, руки у меня тряслись и я спалил половину сигареты, пока прикурил.
Мецгера, Тайлера и их братию мы зарыли в одной могиле за городом. Тело Сулика сожгли, как я уже говорил, его сородичи. Я думал ночью – что же будет дальше? И тут пришла Лара.
- Останься со мной, - сказала она. – Дэн будет нашим.
- Опять я – «запасной вариант»? Нарг снова дал тебе отлуп?
- А ты что, гордый? – усмехнулась она. – И откуда же у тебя такая гордость? Что ты такое? Я знаю, ты хотел отомстить Мецгеру. Ты отомстил. Вышиб ему мозги. И что теперь? Пойдешь вместе с блаженненьким искать его КРЭС? Какое тебе вообще дело до него и его дикарей? Посмотри на кострище там, у церкви. Вот, как закончил один его попутчик. Вот, как закончишь и ты, если пойдешь с ним.
- Что-то мне подсказывает, Лара, что если я останусь с тобой – закончу как Мецгер. Извини, неохота.
Она покривила рот.
- Как хочешь.
Повернулась, чтобы уходить, но в дверях снова задержалась.
- Кассиди, почему он такой псих? Город готов носить его на руках. Если бы он остался здесь, жил бы тут графом. Почему черти снова несут его в дорогу?
- Потому что он не поместится в этом городе, - сказал я, и сам удивился своим словам. – Он больше Дэна, Лара. Он и тебя хотел сделать больше. Жалко мне, что ты этого не поняла.
- Когда-нибудь ты вернешься, если не своротишь себе шею, - сказала она напоследок. И оказалась права, только сама об этом не узнала. Погибла во время нашествия флотеров следующей весной. Да, она защищала город как свой удел, потому что не бросила «охранный» бизнес и пыталась продавать джет. Но все-таки она защищала город.
Смитти починил машину. «Разбойник – ничто не остановит его!» Это был наш девиз, хотя написали его на лобовом стекле лет за сто до нашего рождения. Ничто не остановит нас.
- Значит, теперь перед вами – дорога прямая и скорая, - сказала, прощаясь, Лара. – Пока, Святой.
- Лара, - сказал Нарг. – Ты знаешь, что я должен буду делать, если человек в беде попросит меня о помощи. Так вот, знай, что я вернусь. И знай, что если кто-то будет в беде из-за тебя и попросит меня о помощи – я помогу ему. Не думай, что сможешь стать наследницей Мецгера.
- Найди то, что ищешь, блаженный, - Лара улыбнулась. – Пусть твой бог поможет тебе, если он есть. Когда ты скроешься в своей деревеньке – всему миру станет легче.
Что он нашел в этой ведьме – до сих пор не понимаю. Но это была единственная женщина, с которой у Избранника могло что-то быть во время его странствий. Любила она его? Не знаю…

And if I told you that I loved you
You'd maybe think there's something wrong
I'm not a man of too many faces
The mask I wear is one
Those who speak know nothing
And find out to their cost
Like those who curse their luck in too many places
And those who fear are lost

Расходитесь по домам, ребятки. Спать пора.

3

Детский Крестовый Поход

Еще раз услышу от кого-то, что Папаша Райт заказал Святому и Меченому семью Мордино - начну чистить рыла, Богом клянусь. Ненавижу такие разговоры. Когда мужики собираются вместе и начинают трындеть - болтают такое, чего любая баба постыдилась бы. И главное, можно до посинения объяснять, как оно все было на самом деле - а оно головой кивает и думает себе: «Болтай, болтай, уж я-то ЗНАЮ, что там было взаправду».
Правда, те, кто так думает, считают круглыми дураками всех, кто готов пойти на это ради друзей, любимых или просто людей… А когда они сталкивались с нами и видели, что мы не дураки, у них в головенках щелкало: эге! Так тут, наверное, дело не только в каких-то там паршивых людишках, тут попахивает золотом!
Ну да хрен с ними. Так и быть, расскажу вам, как было на самом деле. Сейчас выпью и расскажу.
В Нью-Рино мы поехали по поручению Зэюса, хозяина шахты в Брокен-Хиллз. Зэюс - здоровенный супермутант, и работяги у него такие же, но радон свалит и супермутанта, а радона в его шахте скопилось немерено. Потому что очиститель воздуха там барахлил. Вот за запчастями к этому очистителю нас с Наргом и послали, вот на этом деле я и разжился военным дробовиком. Но это уже было после - а тогда у меня была штурмовая. Тоже неплохая. Многие считают, что пять миллиметров - несерьезный калибр; так, «мелкашка». А я вам вот что скажу: главное - не подпускать к себе сукина сына на то расстояние, с которого он может дать очередь в тебя. А штурмовая «мелкашка» очень даже помогает держать дистанцию. Ну, а если уж к тебе подошли на непочтительное расстояние - то от Жабы Мортона мне в наследство досталась одна неплохая игрушка: самодельный пистолет под 0.223-й патрон. У Нарга же для официальных переговоров имелось то самое охотничье ружье с оптикой, а для интимных встреч - «Хеклер и Кох» под безгильзовый патрон. Тоже наследство Жабы Мортона.
В общем, Зэюс попросил нас привезти ему очистители воздуха, мы сели и поехали. Был у нас еще один резон прошвырнуться в Нью-Рино и побыть там подольше: ни в Реддинге, ни в Брокен-Хиллз информации о КРЭСе или Бункере 13 не было.
Нью-Рино сильно изменился с тех пор, как я там жил. Многие дома, чистенькие и аккуратные в дни моей молодости, обветшали и сделались прибежищем бродяг. Зато другие разрослись, превратившись чуть ли не в дворцы. Казино «Desperado», принадлежавшее семье Мордино, было нам ночью вместо маяка - так оно сияло огнями всех цветов. Зато казино Бишопа казалось великолепней при свете дня. Но меня от всего этого великолепия тошнило.
- В этом городе у тебя остались добрые знакомые? - спросил Нарг
Кроме отца Тулли никто не вспоминался. Ну, мы и пошли к отцу Тулли. Устроиться у него на ночлег было проще простого. Он узнал меня сквозь пьяную муть, выпросил у меня пива и пустил нас на ночлег.
В доме у отца Тулли стоял запах - знаете, как бывает, когда подолгу не убирают и не меняют простыни? Впрочем, мы ночевали еще и не в таких сараях, так что я не привередничал.
Пьяный отец Тулли работал языком что твоя молотилка. Правда, язык слегонца заплетался, но это оттого, говорил он, что он сухой. Смочив язык пивом, отец Тулли снова принимался говорить. Мы вспомнили молодость, и он немного всплакнул.
- Помнишь Орвилла Райта? Они х-дят сюда по в-скр-сеньям, - он хлюпнул носом. - Подумать только, Орвилл Райт - п-пробитый пр-т-стант… Он пр-ч-щается у меня по воскресеньям, а я у него - по будням…
Отец Тулли щелкнул по пустой бутылке пальцем, чтобы Нарг понял, что именно он имеет в виду.
- Он хочет, чтобы я нашел себе ученика и рукоположил его… Н-но я н-не могу… Может только епископ… А епископов больше н-нет… Й-я не знаю, жив ли еще епископ в Сан-Фр-циско… У нас есть Бишоп*, но он никуда не х-ходится.
С Бишопом мы должны были иметь дело завтра, выполняя поручение Тома-Котяры Мура.
- Что вы можете сказать о Бишопе? - спросил Нарг.
- О Б-бишопе? Наш Бишоп не имеет духовной власти, но очень хочет власти светской… Он единственный, хто желает, чтобы в хороде был п-рядок и з-кон… Его порядок и закон, но есь-бы вы знали, сколько людей хотят, чтобы установился хоть какой-то…
- Чем он живет? - спросил я.
- У него дела вне хорода. Храбеж караванов. И охрана караванов… - он улыбнулся. - Эт делается так…
- Я знаю, как это делается, - перебил я, но покатившегося по наезженной колее отца Тулли было не остановить.
- С-чала кто-то храбит караваны… А п-том к купцам приходят люди Бишопа… Предлагают ох-нять караваны… Болтают, ш-што Бишоп стоит за этими рейдами на Бункер-Сити…
- Кто болтает? - Нарг внимательно смотрел на священника.
- Тайна исповеди, сын мой.
- А что говорят о Мордино?
- Джет, моча дьявола, - поморщился отец Тулли. - Они занимаются р-бами, прс-тутками, но хлавное - они делают джет… Их двое, отец и сын, Большой Хесус** и Малой Хесус, и дух исходит от обоих…
Отец Тулли хихикнул.
- Да, исходит от обоих, но не святой дух, совсем не святой… И нельзя сказать, от кого разит хуже… У них есть фабрика где-то за гор-дом… К-нюшня… Это место называют К-нюшня… Н-хто не знает, хде это - только Мордино. Кухня дьявола. Там они х-товят свой джет… Там испытывают его на людях… Каждую ночь пр-падают люди…
Нарг развинтил свою флягу и протянул ее отцу Тулли. Тот с удовольствием отхлебнул.
- Сальваторе, - сказал Нарг.
- Сальваторе… Луиджи Сальваторе… отец Тулли еле ворочал языком. - Не спрашивай, сынок… Сальваторе - это смерть… Большой Хесус Мордино - повар Сатаны, Малой Хесус - мальчик на побегушках, но Луиджи Сальваторе - р-дной брат Сатаны.
- Почему? - спросил Нарг, беря его за руку с флягой и переворачивая флягу над стаканом. - Что может быть хуже, чем испытывать яд на людях?
А исповедовать он умеет лучше, чем отец Тулли, - подумал я.
Священник посмотрел на стакан, выпил и поморщился.
- Их ружие. Ружие дьявола. Молния р-ссекает ч-века пополам. Ш-шик! - и два куска лежат в п-ли. Дети Райтов видели, как люди Сальваторе ховорили в каньоне с демонами. Не знаю, хто это… Дети Райтов х-рили, у них хоршки на головах и хл-за как у жуков…
Нарг так и вскинулся. Отец Тулли, в свою очередь, повалился лицом на стол и захрапел.
- Нарг, - сказал я. - Твоя деревня ждет КРЭС. Думай об этом, а не об Анклаве.
- Я думаю об этом день и ночь, - Нарг скрипнул зубами. - Чем дальше я от дома, тем больше кажется мир. И он наступает на Арройо. Дэн - его начало, Кламат - его окраина, но уже в Дэне Тайлер работал на Мордино, а Мецгер - на Анклав. Они наступают, Кассиди. И рано или поздно они придут в Арройо. Кто же встретит их, если не я?
Он посмотрел на отца Тулли, раскинувшего руки по столу, и сказал:
- Давай отнесем его в постель. Нехорошо служителю Духа валяться так.
- Папаша Тулли давно служит своему пьяному брюху, а не Духу.
Постель у отца Тулли была скромной - одеяло на полу, сверху - грязная простыня, подушка из соломы и еще одна простыня. Что ж, нашего пастыря можно было упрекнуть во многом - только не в стяжательстве. Единственными ценными вещами в его комнате были Библия и Распятие - и то, и другое старинное, довоенной работы. Нарг укрыл отца Тулли одеялом и тихо сказал:
- Благословен Дух, научивший пальцы мои воевать и руки мои - сражаться.
Наутро нас нашла мамаша Райт.
Когда я жил в Нью-Рино, Райты были далеко не самым респектабельным семейством. Папаша Райт гнал самогон и продавал его караванщикам и золотоискателям. Собственно в этом я ничего плохого не вижу - видите, тоже гоню… Но я не борюсь с конкурентами при помощи команды здоровенных лбов, вооруженных дубинами. А он так делал.
Папаша Райт в свое время крепко потрудился, чтобы превратить Нью-Рино в сортир. Но когда мечта его сбылась, оказалось, что среди швали, хлынувшей в город, полно ребят, владеющих его методами лучше него, и вооруженных не только дубинами… Райта спасло то, что на его дело, самогон, никто не посягнул - тут развернулись другие дела: азартные игры, торговля женщинами и оружием, джет… Самогон был в этом потоке тоненьким ручейком, ради которого никто не хотел мараться в крови. Его оставили Райту.
И вот теперь Райт пожинал то, что посеял. Его сын Ричард вчера был найден мертвым, и мамаша Райт пришла договариваться с отцом Тулли о похоронах. Отец Тулли успел уже похмелиться, так что разговор с его стороны шел вполне деловой, зато Мамаша Райт завывала и всхлипывала.
Я смотрел на причитающую мамашу Райт, и мне стало где-то даже жаль это семейство ублюдков. А когда я краешком глаза на Нарга повел, я увидел, что и ему жаль - и забеспокоился. Нас сюда послали детали для очистителя воздуха купить, а не порядки наводить.
Нарг расспрашивал мамашу Райт и слушал ее внимательно - он всех слушал внимательно, у него был принцип такой: кто-нибудь что-нибудь знает про КРЭС, а потому расспрашивай всех. А мамаша Райт смотрела на него и видела широкоплечего решительного парнишку, способного и готового на многое.
Видимо, после разговора с нами она поговорила с кем-то еще и сложила два и два. Слава бежала впереди Нарга, потому что он часто валялся раненый, и за ней не поспевал. Народ постоянно ходит туда-сюда между Дэном, Нью-Рино и Реддингом: старатели, рудовозы, караванщики, торговцы джетом, скотом и людьми… Сначала пошли слухи о Святом, который расправился в Дэне с Мецгером, потом тот же Святой объявился в Реддинге и вынес ногами вперед банду Жабы Мортона… В этих рассказах Святой представал огромным, беспощадным, все повидавшим дядькой, опасным, как гремучая змея. А в новый город приходил мальчик, которому едва сравнялось двадцать и который любил петь вслух, никого не стесняясь. Вот интересно, почему во всех этих баснях о Нарге он никогда не поет?
Да, так я отвлекся. Есть у меня подозрение, что мамаша Райт сумела срастить концы. После похорон она заявилась с деловым предложением уже к нам: найти убийцу Ричи.
Я помнил Ричи - хотя не уверен, что именно его: мамаша Райт рожала быстрее, чем я успел всех запоминать по именам. Если это был он - то ему сейчас должно было быть примерно как Наргу, около двадцати. Он, конечно, состоял в банде своего отца. Райт не нанимал чужаков: мамаша Райт исправно поставляла свежих новобранцев, пока ее не стукнул климакс, а потом за дело взялись невестки. Целый квартал Нью-Рино был наводнен Райтами. В том-то и была закавыка: в городе Райтов знали все, и если бы кто-то из старших сыновей начал расспрашивать о гибели Ричи, ни один рот бы не открылся.
- Они говорят, что Ричи умер от передозировки, - сквозь зубы цедила мамаша Райт. - Говорят, что мой сын был наркоманом, что он «летал». Вранье это! Мой Ричи был чистым. Кто-то насильно вколол ему джет. Кто-то отравил его… Вы чужие здесь, вам скажут, кто. Я заплачу, если вы скажете мне.
- Я приду к вам сегодня, - сказал Нарг. - Когда закончу все свои дела. Я ничего не обещаю, но я буду спрашивать о вашем сыне.
- Спасибо, мальчик. Да хранит тебя Бог, Его помощь тебе пригодится.
- Он не оставляет меня, - серьезно ответил Нарг.
Этим он угадал прямо в яблочко. Мамаша Райт снова разрыдалась и начала говорить, что это кара Господня, что Бог забрал Ричи за все, что Райты понаделали в свое время в Нью-Рино, и что она чувствует приближение гибели: Бог заберет всех детей Райтов (я прикусил язык, чтобы не сказать, что даже Господу придется поднапрячься, чтобы справиться с такой оравой) и они с мужем останутся как Иов, только Иов страдал безвинно, а они - за дело.
Я начал понимать, почему спился отец Тулли. Выслушивать мамашу Райт изо дня в день на трезвую голову было невозможно.
Я ушел в пустую церковь и сел там перед Распятием, которое сам же когда-то строгал и резал из дерева. Я не молился, потому что не верил больше. Когда-то я приходил сюда и снимал шляпу у входа, и садился в первых рядах, потому что любил слушать, как поет в хоре мой мальчишка. Джо Скэнлон, стекольщик, сумел отлить разноцветные стекла, и мы вставили витражи. Сейчас эти витражи были выбиты, кроме одного - самого высокого, в крыше над алтарем. Там мы сделали голубя в языках пламени. Святой Дух. Я посмотрел на него и заплакал.
Нарг подошел бесшумно и сел рядом.
- Матушка Райт сказала, что когда-то ты построил эту церковь своими руками.
Волна злобы поднялась во мне - и пошла горлом.
- А она не сказала тебе, что ее муж выжил меня из этого города? Что именно он, получив пост шерифа, превратил Нью-Рино в кучу дерьма?
- Сказала. Ей очень жаль. Она тебя узнала, но не может заговорить с тобой, потому что ей стыдно.
- Ну так передай ей, что стыдиться нужно было двенадцать лет назад! А еще передай ей, что я пальцем не шевельну для ее сына. Пусть Райты передохнут хоть все - я не задержусь в этом городе даже затем, чтобы на это полюбоваться!
- Ты любил этот город, - сказал Нарг. Не спросил - уверенно так сказал.
Я вздохнул.
- Любил. Все мы его любили. Джо Скэнлон его любил, Рон Дуглас его любил, и отец Тулли его любил. Мы были молодыми, Нарг, вот как ты сейчас. Мы распахали здесь пустошь, завели скот, и верили, что из нашей деревухи выйдет большой и красивый богатый город. У нас рождались дети. Тут, в этой самой церкви, была школа. И никто не видел ничего плохого в том, что после работы мужики собираются пропустить глоток-другой. Я и сейчас в этом ничего плохого не вижу. А папаша Райт видел в этом столько хорошего, что стремился впарить мужикам и третий глоток, и четвертый, и пятый. И очень не любил, когда кто-то гонит для друзей и перешибает ему цену. Он снижал ее, он наливал бесплатно своим хорошим друзьям - и мне, дураку, тоже. И мы все голосовали за него, когда выбирали шерифа. И вот однажды Ронни Дугласа, который тоже гнал и наливал своим друзьям, нашли в переулке с пробитой головой. А Папаша Райт уже к тому времени был шерифом - кого он должен был арестовать и повесить, самого себя? Отец Тулли пытался протестовать и требовал переизбрать шерифа досрочно - ты знаешь, почему он хромает? Ему переломали ноги. А знаешь, почему он пьет? Потому что постоянную боль нечем было успокоить, кроме пойла. Я лично залил его самогонкой до самых глаз и держал его, пока док вправлял ему кости. А потом звал его уехать из города и все начать сначала, а он сказал - пастырь должен быть там, где овцы. Ну, вот он и там - то есть в дерьме. Мы поверили мрази, мальчик, и мразь поломала нам жизнь. А теперь ты сам суешь голову к нему в пасть потому что услышал, как рыдает старая дура. Наплюй, Нарг. Возьмем детали у этого, как его… Ренеско… - и уедем отсюда.
- Я все равно вернусь, - сказал Нарг тихо. - Я не буду пропускать ни одного города, потому что мне нужен КРЭС. А ты… я понимаю, Кассиди. Ты, наверное, оставайся в Брокен Хиллз. Там все время нужны хорошие плотники…
- Иди в жопу, - сказал я. - Отделаться от меня захотел. Да без меня тебя в два счета сожрут вместе со всеми твоими пушками и мышцами. Ладно, так уж и быть. Пока мы здесь - поспрашиваем для старой коровы, от нас не убудет. Но после того как Ренеско принесет детали - и дня не задержимся, понял?
Ренеско торговал разными медикаментами, наркотиками - в том числе и джетом - и всяким старинным хламом, а склад держал где-то за городом. Нелишняя предосторожность, если живешь в Нью-Рино.
- Хорошо, - сказал Нарг.
И мы пошли к Райтам.
Папаша Райт меня узнал, но в воспоминания вдаваться не стал. Себе дороже бы вышло.
- Ричард не был наркоманом, - завел он ту же песенку, что и мамаша Райт. - Я бы заметил сразу и выбил из него это дерьмо. Моего сына убили, и если ты найдешь, кто - я тебе буду благодарен по гроб жизни, Кассиди. И тебе, пацан. Только, Бога ради, не убивайте его. Найдите этого сукина сына, но ничего ему не делайте. Он мой. Его шкура принадлежит Райтам. Что угодно дам за него - но живого.
- А город ты мне вернешь? - спросил я.
- Чего? - не понял папаша Райт.
- Да ничего, - я вышел за дверь и спросил у одной из Райтовских девиц, где тут сортир.
Когда я облегчился, Нарг уже разговаривал с сыном Райта, Кейтом. Кейт выдал совсем другие сведения насчет Ричи.
- Он был славным мальчиком, но какая-то гнида подсадила его на джет, и накрепко. Отец с матерью поверить никак не могут, но он «летал» как птичка.
- Кто ему продавал?
- Рваный Джимми Джей. Иногда Джулз с Улицы Девы. Оба работают на Мордино.
- Можно посмотреть комнату Ричи?
- А чего нельзя, за это денег не берут…
Нарг обшарил комнату Ричарда Райта и нашел шприц. Там еще оставалось немного дряни. Нарг попробовал ее на язык и, поморщившись, сказал:
- Сюда подмешан скорпионий яд.
- Вот черт! - вырвалось у Кейта. - Ну, теперь у нас точно будут неприятности. Папаша этого так не оставит. Мордино кранты.
- Нужно поговорить с этим, как его… Рваным Джимми, - предположил я.
- Рваным Джимми Джеем, - поправил Кейт. - Он пасется на Второй Улице. Вы его узнаете сразу - у него порван рот.
Кейт помолчал-помолчал, а потом добавил:
- Только говорите с ним быстрее, потому что я его скоро убью, и Джулза тоже. Я хочу, чтобы ни один вонючий дилер не смел приближаться к нашим детям.
Ладно, подумал я. По дороге к Ренеско мы все равно будем проходить по Второй улице.
Рваного Джимми Джея мы нашли быстро - он предлагал свой товар прямо по центру «проспекта». Впрочем, дураком он не был - за его спиной открывался темный проход межу домами, куда он нырнул бы сразу же, едва заметив кого-то из Райтов. Проход вел на Улицу Девы, и Джимми Джей непрерывно посматривал по сторонам - знает кошка, чье мясо съела.
С нами он заговорил без страха, как и думал себе Райт. Говорил он одними вопросами:
- Привет, парень! Первый раз у нас? Есть на что посмотреть, правда? А ты знаешь, кого я сейчас вижу перед собой?
«Дикаря, которого можно подсадить на иглу и превратить в дойную корову?» - подумал я, незаметно заходя сзади и отрезая ему путь к отступлению.
- Нет, - ответил Нарг.
- Пилота! Ты ведь прирожденный пилот, а? Ты хочешь летать?
- Летать?
- Да, парень, летать! Знаешь, как это бывает? Один укольчик - и взлет! Бах! Вселенная взрывается у тебя в голове - ну, разве ты этого не хочешь?
- Ричард Райт тоже летал? - спросил Нарг.
Рваный Джимми Джей посерел, резко развернулся, чтобы бежать и налетел пузом прямо на мой ствол.
- Куда, голубчик? - ласково спросил я.
Он оскалился и задышал часто.
- Есть два варианта дальнейшего развития событий, - сказал я. - На выбор. Первый: мы тебя вяжем и несем на двор Райтов, где оставляем перевязанного ленточкой. Рождественский подарочек.
Не понравился ему этот вариант. Он оскалился еще сильнее и прохныкал сквозь зубы:
- Суки. Суки.
- Второй: ты рассказываешь нам, от кого получил отраву и мы тебя отпускаем.
- Идите в жопу, - сказал он. - Лучше сами меня убейте.
- Нет, это слишком шикарная для тебя роскошь, - протянул я. - Мы только прострелим тебе ноги. Оба колена. А остальное доделает Орвилл Райт. Он мечтает посмотреть, какого цвета печенка у тех, кто продал отраву его сыну. А будешь это ты или кто другой - мне все равно.
- Он боится, Кассиди, - сказал Нарг. - Он боится кого-то еще больше, чем Райтов. Больше, чем нас.
- Это временно, - сказал я, старательно изображая плохого парня. - Когда я ему прострелю ногу, он сразу поймет, что этот кто-то - он где-то там, а мы - вот они, и Райты - в квартале отсюда.
- Послушайте, - заговорил вдруг Джимми. - Ради всего святого. Богом прошу. Давайте уйдем отсюда. Я вам все расскажу, только давай те уйдем с этой улицы!
Мы выбрались со Второй улицы в тот самый темный переулок, и Джимми Джей выдохнул:
- Ренеско. Отраву мне дал Ренеско.
- Живи, - сказал Нарг. И мы ушли.
- Ну, мы ведь все равно к нему собирались, - проговорил я по дороге к Торговым Рядам. - Верно?
Мы вошли в лавку Ракетчика Ренеско и Нарг рассчитался с ним товаром, который дал Зэюс. Я уложил детали в свой заплечный мешок, а Нарг вдруг спросил:
- Ренеско, я рассказывал тебе о своей деревне?
- На кой мне знать о твоей деревне, дикарь? - удивился Ренеско.
- Она далеко на севере, - сказал Нарг. - Называется она Арройо, потому что поблизости, в горах, берет начало ручей. Эти тихое и спокойное место - если не считать растений, в которые вселяются иногда злые духи, ну и еще гигантских муравьев - они вечно селятся в заброшенных темных домах…
- Послушай, примат, - сквозь зубы сказал Ренеско. - У меня нет времени на твою болтовню.
- …А от всего остального мира Арройо отделяет каньон, - продолжал Нарг, как будто бы не слышал. - Помню, как-то лет пять назад я забрался туда с Райлой-Ноги-Которой-Оплетают-Тебя-С-Силой-Тысячи-Змей… Старшая была очень недовольна нами…
- Заткнись и проваливай, пока я не начал стрелять! - Ренеско почти вышел из себя.
- Я подумал - может, ты захочешь поехать в Арройо…
- За каким дьяволом? Что мне там делать?
- Это самое подходящее место для тебя, чтобы скрыться. Ведь Орвилл Райт рано или поздно узнает, кто дал яд его сыну…
Ренеско побледнел, рот у него перекосился, он перегнулся через прилавок и захрипел страшным шепотом, дыша нам в лица гнилью:
- Одно слово Райту! Одно только слово Райту - и покойники вы, а не я! От вас останутся лишь обугленные косточки, понятно?!
- Ты думаешь, Сальваторе станет защищать тебя? - спросил Нарг, и по лицу Ренеско я понял, что он попал в точку. - А я думаю, что нет. Я думаю, он расправится с тобой, как только узнает, что ты проболтался.
На лбу Ренеско выступил пот, глаза так и заметались.
- Я ничего не говорил вам! Я вам ничего не говорил!
- Ты ничего не говорил, - согласился Нарг. - Нам это не нужно доказывать - попробуй докажи это Сальваторе.
С ним чуть не сделалась медвежья болезнь. Он сразу стал слаще патоки и меда.
- Я не хотел зла мальчику Райтов. Честное слово, я ничего плохого не думал ему сделать, я вообще не знал, для кого этот отравленный джет.
- Ага, - не выдержал я. - Ты думал, что он пойдет на благотворительность.
- Вы не понимаете. Вы не знаете ничего. Сальваторе держат это место, меня, весь квартал... Они потребовали сделать отраву - и я сделал. Не спрашивал, для кого. Я не убиваю детей...
- Ты продаешь здесь джет, - процедил Нарг. - И говоришь, что не убиваешь детей?
- Послушайте, мне надо как-то жить. Сальваторе велит что-то изготовить - и я делаю. А иначе мне конец. Вы грозитесь выдать меня Райтам? Если вы это сделаете, конец и Райтам, и вам, и мне. Вот и все, что я хочу вам сказать - а теперь проваливайте.
Мы вышли из магазина и ноги вытерли снаружи.
- Ты как догадался про Сальваторе? - спросил я.
- Он сболтнул про обугленные косточки.
- И кого мы сдаем в итоге? Ренеско или Сальваторе?
- Сальваторе… Ренеско - только руки.
- А если Райт захочет узнать, кто был руками?
- Я не скажу ему. Если он хочет мстить - пусть мстит голове.
- Ты с ума сошел? Да Райт только хвост поднимет, как ему и пиз… - тут я осекся, потому что увидел… То есть, не увидел. Машина наша должна была стоять возле церкви, а ее не было. Наш «разбойник», наша славная птичка, улетел - какая-то паскуда наложила на него руки. Я покрыл небо и землю в три слоя.
- Спокойнее, Кассиди, - сказал Нарг. - Это всего лишь железо.
- Да ну тебя в баню, железо! - заорал я. - Благодаря этому железу мы не бьем ноги в пустыне! Я этот сраный воровской городишко вверх ногами переверну, но "разбойника" найду! Чего ты ржешь?
- Да так, смешно - сказал Нарг. - "Разбойник" пропал в воровском городишке...
Смешно ему было... Чертов дикарь. Разозлился я тогда, как сам дьявол. Ему вольно терять машины, он привык степь ножищами мерить, а я уже не мальчик!
Отец Тулли маялся похмельем и не видел, кто угнал "хайвеймена". На улице скучали черный дилер, мальчик лет восьми в застиранной рубашонке с надписью "Коди" и пара-тройка шлюх. Проходящая мимо шваль с интересом наблюдала, как я мечусь взад-вперед в поисках следов там, где выщербленная брусчатка тонула в пыли.
- Слушай, ты, - наконец обратился я к дилеру. - Тут стояла машина. Куда она делась?
- Какая машина? - скорчил он удивленную рожу. - Я ничего не видел!
Клянусь, я готов был ему голову оторвать.
- Здоровая железная дура стояла тут весь день - и ты ничего не видел? Тебе прочистить глаза вот этим? - я выдернул нож.
- Кассиди, успокойся, - сказал Нарг. - Я знаю, где машина. Коди отведет нас.
Он стоял, держа за руку давешнего пацаненка. Приглядевшись, я увидел, что мальчику на самом деле десять, а то и все одиннадцать - просто он страшно замурзанный и недокормленный.
- Счастлив твой бог, - я отпустил дилера.
- Не стоит благодарности, сэр, - зачастил он, задом отходя от меня. - Если вам понадобится Жюль, он всегда здесь, сэр. Джет, девочки, информация... Все недорого, сэр.
- Пошли, пока я не блеванул, - сказал я, трогая Нарга за плечо.
По дороге мы скормили Коди все свои яблоки, оставшиеся после Брокен-Хиллз, и брикет сушеного мяса. Никогда не думал, что один человек способен утоптать брикет мяса за десять минут - из этого мяса подошвы можно делать... Пацан не говорил ни слова, и до меня запоздало дошло, что он вообще немой.
Дорога вывела нас из города. Здесь, в бурьяне, уже четко было видно, где проехал Хайвеймен.
- Спасибо, Коди, - Нарг дал малому монеты. - Иди домой, не нужно, чтобы тебя видели.
Мы зашагали по плечи в сухой весенней траве - Нарг по одной колее, я по другой. На ходу я проверил оружие.
- Собираешься драться? - спросил Нарг.
- А то.
- Ты готов убивать из-за какой-то машины?
- Это тебе она "какая-то машина", - прорычал я. - А мне она как родная. Как собственные ноги.
Мы умолкли и притаились, потому что раздались громкие звуки всякой там работы по металлу, а потом впереди нарисовалась такая себе халабуда вроде ангара.
Ребята, которые там сидели, не очень-то скрывались. Там что-то жужжало, пилилось, колотилось... Мы перестали красться - все равно нас никто бы не услышал - и подошли к двери.
Там вовсю шла работа над нашим "Разбойником". Всего в гараже было пять человек.
- Кто здесь главный? - крикнул Нарг, входя в проем ворот.
- Да вроде я, - от "Хайвеймена" оторвался очень смуглый парень. - А чего вам надо?
Я подумал, что пристрелить его сейчас может себе дороже выйти: а вдруг он уже раскурочил что-то там, и кроме него машину никто не починит.
- Мы проходили мимо и увидели вашу работу, - сказал Нарг. - Славная машина.
- О чем ты говоришь, чувак? Это настоящий "Разбойник"! Довоенного производства! Блин, да я впервые в жизни вижу такое чудо целиком и на ходу!
- Что вы с ним сделаете? - спросил Нарг.
- Ну, подрихтуем немножечко, подкрасим, почистим движок - это просто ужас, как его засрали, какой мудак на ней ездил? - и продадим мистеру Бишопу.
- За сколько?
- О, мистер Бишоп богатый человек! Он отдаст за нее две тысячи дрейков, не меньше.
- А если мы перебьем цену? - спросил Нарг.
Я аж задохнулся. Это значит, он собирается покупать у ублюдков нашу собственную машину?! Нет, тут что-то не то. Это военная хитрость! Понял: Нарг сейчас заплатит этим ослам за починку "Разбойника", они его отделают как надо - а потом мы пригрозим им оружием и заберем и машину, и денежки! У меня аж на душе потеплело. Будет знать ворье, как снимать шкуру с чужой дичи.
- Сколько? - спросил парень.
- Две пятьсот. Золотые слитки возьмешь?
- Засвети.
Нарг засветил слиток из своего кошелька. Настоящее золото, первосортное. Золото Реддинга, которое мы получили за Жабу Мортона. Бандюки переглянулись.
- Даже не думайте, что вы получите его, не отдав машину, - сказал Нарг, щелкая предохранителем.
- Да мы и не думали, - пожал плечами главный и протянул руку. – Ти-Рэй.
- Нарг, - парень вложил слиток в коричневую ладонь.
Бандиты повертели слиток в руках, посовещались и нашли его приемлемым. Нарг отсчитал им еще четыре – один шел за двести.
- Остальное, - сказал он, - когда кончите работу.
Бандиты согласились и сказали, что дело сделают к завтрашнему утру.
- Ты что, - спросил я на обратном пути, - В самом деле собираешься им заплатить?
- За честную работу нужно платить, - сказал Нарг.
- Ну ни хера себе! Это же НАША машина! Они ее УГНАЛИ!
- Да, но они же ее починят.
- За две пятьсот!
- Я отдам эти деньги из своей доли.
- Нарг, это ВСЯ твоя доля!
- Будут еще деньги. Райты заплатят нам за сведения.
Я плюнул. Нарг прекрасно научился стрелять, книжки глотал как рэтбургеры, но по части денег оставался дикарь дикарем. Не понимал толком их цены.
Мы вернулись в город, пришли на Вторую Улицу и вошли в дом Райтов.
- Ну? – сказал папаша Орвилл вместо «здрасьте».
- Твой сын умер не от передозировки джета, - сказал Нарг. – Он был отравлен. В эту штуку подмешали яд скорпиона.
- Хорошо, - прошипел Райт. – Но вы дознались, кто же отравил моего сына?
- Сальваторе. Человек, который заправил шприц отравой, сделал это для Сальваторе.
- Имя этого человека?
- Ты убьешь его?
- Нет, - осклабился Райт. – Медалью награжу. Конечно, я его убью, ты, дикарь!
- Я не скажу тебе его имени.
- Значит, денег не получишь, - сказал Райт. – Это любой может прийти и брякнуть имя от фонаря! А кто будет отвечать за базар?
- Мне не нужны твои деньги, - Нарг сжал губы. – Я сказал свое слово: я знаю, что твоего сына убили Сальваторе.
- А почему не Мордино? Почему не Бишоп?
- Потому что Бишопу нечего с тобой делить. Он хочет править всем городом, но для этого он должен осилить сначала Мордино и Сальваторе, а у него не хватит для этого огневой силы, потому что его наемники заняты возле Бункер-Сити. Он просто выжидает. Мордино хочет Реддинг так же сильно, как Бишоп хочет Бункер-Сити, но Сальваторе мешает ему. Он заключил союз с дьяволом, который называется Анклав. У них равные силы, поэтому каждый ищет случая привлечь кого-то на свою сторону.
- А почему это не мог быть Мордино, чтобы соединиться со мной против Сальваторе? Как ты докажешь, что не работаешь на него?
Нарг пожал плечами.
- Мордино выбрал бы способ, который указывает на Сальваторе.
Какое-то время казалось, что старикан колеблется, но все-таки скупость и подлость райтовская в нем победила.
- Денег не получишь, - сказал он. – Пока не доставишь мне того сукина сына, который отравил джет. Он мне должен свою шкуру. Он такой же убийца, как и Сальваторе, и кончен разговор.
Нарг покачал головой, развернулся и вышел. На улице я ему высказал все, что на душе накипело. Насчет его привычки совать нос не в свой вопрос. И всего остального.
Он по своему обыкновению молчал, и это бесило меня все сильнее и сильнее. Когда мы вышли к церкви, я был совсем уж на взводе, и тут на меня налетела какая-то баба.
- Эй! - завопила она. – Это вы водили Коди за город?! Гады, на минуту оставить ребенка одного нельзя!
- Спокойно, - сказал я. – Ничего плохого мы пацану не сделали.
- Ой, конечно, прямо-таки ничего плохого! Только попользовались им, да?
- Что ты говоришь, женщина? – возмутился Нарг.
- Она вроде как гнет к тому, что мы трахнули ее мальчишку, - пояснил я. Нарг побелел весь.
- Женщина, - сказал он. – Клянусь всем для меня святым, домом отца и чревом матери, Предком, прошедшим через ад – что я не трогал твоего сына.
- Что ж ты с ним делал целых два часа? – провизжала она.
- Он показал мне дорогу – и только.
- И только? Он два часа не работал! Кто мне за это время заплатит?
- Да он вообще не работал, - встрял я. – Он торчал тут, возле церкви, ворон считал…
И тут до меня начало доходить, и такое омерзение накатило, что язык к зубам присох.
Тут подвалил, поигрывая ножиком, сутенер.
- Что такое, Марла? – спросил он. – Это те двое, которые заняли твоего пацана на два часа и не заплатили?
- Они самые, - сказала баба.
Сутенер повернулся к нам.
- Пацан стоит десять дрейков за час. Вы увели его на два часа, вас было двое – значит, сорок дрейков на бочку.
Меня замутило.
- Где он сейчас? – спросил я.
- Занят, - усмехнулся сутенер. – Деньги гони, если не хочешь иметь дело с семьей Мордино.
Мне почему-то резко захотелось поиметь дело с семьей Мордино. Посмотреть, как они выглядят изнутри. Ну просто-таки до невыносимости. И начать прямо сейчас, с сутенера.
Так бы и стряслось, если бы Нарг не вывел меня из этого состояния.
- Сколько стоит взять мальчика на всю ночь?
У сутенера загорелись глаза.
- Пятьсот дрейков, - сказал он.
Я задержал руку Нарга и вынул из кармана золото.
- Здесь шестьсот. И приведи его как можно скорее.
Скажете, глупо? Коди был не единственным мальчиком в Нью-Рино, с кем так поступали. И мы не могли спасти всех, и не собирались. Но бывает так, что ты сталкиваешься с бедой и видишь: если сейчас пройти мимо – потом не сможешь утром, бреясь, не плюнуть в зеркало.
Мысль пришла к нам с Наргом одновременно: забрать паренька в Брокен-Хиллз. Там его могли бы пригреть, хотя бы те же гули. Да, от них смердит – но от жителей Нью-Рино смердело сильнее.
Отец Тулли одобрил нас и наш замысел – в том случае, сказал он, если Коди согласится. Он был относительно трезв и, когда мальчика привели, даже согрел воды, чтобы ему помыться и сумел собрать чистую постель. Вечер и ночь Коди провел у нас, но, сколько мы ни бились, объясняя что хотим забрать его с собой в такое место, где его будут кормить каждый день, а насиловать не будут никогда – он никакого знака не подал на этот счет. Лицо было как у зверька – немое, настороженное и неподвижное.
Уложили его под столом, подальше от нас – чтобы он понял, что никаких гадостей мы делать не станем. Но среди ночи он перебрался к Наргу. Тот проснулся от того, что мальчишка начал гладить ему пах. Нарг взял малого за подмышки и отнес обратно под стол, но Коди вдруг раскричался и обхватил его колени. Эти вопли разбудили меня и отца Тулли. Нарг коротко объяснил, что случилось и отец Тулли успокоил ребенка. Вроде как сумел ему втолковать, что никаких таких гадостей от него не требуется, и ему ничего не будет ни от нас, ни от старого священника. Он просто должен спокойно спать. Орать Коди перестал, но взобрался по Наргу, как обезьянка, вцепился и не отпускал.
- Ладно, - сказал наш дикарь. – Я лягу с тобой спать. Но ты меня не трогай. А то я брошу тебя здесь и уйду спать в машину.
Коди закивал и до утра проспал под боком у Нарга. К утру он успокоился и вроде бы даже развеселился. А я совсем перестал осуждать отца Тулли за пьянство. В этом городе трезвому жить нельзя было.
И тут мы сваляли большущего дурака. Надо было брать Коди с собой в барак Ти-Рэя, или одному идти, а второму оставаться в церкви. Но мы боялись, что там еще может случиться перестрелка, и оставили Коди на попечение отца Тулли. За какой-то час, подумали мы, что может произойти?
Когда мы вернулись – надо признать, теперь машина шла намного тише и мягче, и в салоне не воняло гнилым поролоном, так что Ти-Рэй отработал свои деньги – Коди не было, а отец Тулли лежал без сознания, с разбитым лицом.
Мы отлили его водой из колодца, отнесли на постель.
- Кто? – спросил я.
- Сутенер той женщины, Марлы, - сказал священник. – Понимаете, она позвала, и мальчик высунулся в окно. Я не мог соврать, что здесь его нет. Они вышибли двери…
Мы бросились на улицу. Ни бабы, ни сутенера видно не было. Торчал только наркодилер, Жюль.
- Где они? – спросил Нарг. Жюль видел вчерашнюю сцену, так что сразу понял, о чем речь.
- Сотня дрейков, господа, - сказал он. – Сотня дрейков, и у старого Жюля развяжется язык.
Нарг сунул ствол ему в пах.
- Одна пуля, - сказал он. – Одна пуля, и у старого Жюля язык развяжется.
- Ох, ребята, - сказал он. – Если бы вы знали, сколько раз мне совали стволы в разные места… Ладно, я скажу – авось вы пойдете туда и свернете шеи. Пацана забрали Мордино. Его мать – джетовая шлюха, уже не может жить без отравы. Задолжала хозяевам кучу бабок. Начала подторговывать пацаном, но с этой овечки немного можно было настричь… Так что Мордино просто пришли и забрали его в счет долга.
- Куда? – спросил Нарг.
- В Конюшню.
Нарг чуть надавил пистолетом.
- Это к северу от города. Там они делают джет. Там держат рабов, шлюх, которые отработали свое, и все такое. Туда они, наверное и повезли его. Можешь убрать пушку, сынок. Это здесь ты крутой, а когда увидишь, сколько охраны там, быстро напустишь в штанишки.
Нарг спрятал пистолет и оттолкнул дилера так, что тот хлопнулся в пыль. Мы переглянулись.
Я не такой, как он. Я могу пройти мимо большого зла, не поморщившись. В конце концов, я жил в Бункер-Сити. Но есть такое зло, которое вцепится тебе в загривок, как пума, если ты пройдешь мимо него. Вцепится и не отпустит.
Я вспомнил, что Ленни говорил про Нарга, как сравнивал его с теми типами, что ходили в крестовые походы. Вспомнил одну из нарговых песенок:
«Не быть нам рабами, не знать нам господ» -
Идут наши дети в крестовый поход.
Лежать нашим детям цветами грязи,
В застывшей крови
Своего поколенья…»
Сейчас я сам был одним из этих типов, вставших на безнадежную войну против всей несправедливости в мире. Если бы я не встал, мой Джонни, убитый в степях, проклял бы меня из могилы.
Вот так началась эта Великая Воровская Война. Не из-за джета и не из-за золота. Нам не заплатил ни Райт, ни Реддинг, ни НКР, ни Бишоп. Мы встали против Мордино только потому, что Мордино захватили маленького мальчика, чье тощенькое тело они сначала использовали на утеху всякой падали, а потом назначили в пищу своему божку по имени Джет.

* Игра слов. Бишоп (Bishop) - «епископ» (англ.)
** Хесус - испанское прочтение имени Иисус. Шутка отца Тулли - перифраз из Символа Веры - «[Верую…] …и в духа Святого, Господа животворящего, от Отца и Сына исходящего».

4

Конюшни – это два барака – один и вправду был когда-то, до войны, конюшней, а второй достроили недавно, по образцу первого – огораживала металлическая сеть, по верху которой была протянута колючая проволока. Два входа, у каждого – по два охранника. Еще четверо дефилируют по крышам бараков.
Мы выждали темноты, а потом выехали из укрытия и рванули прямо на ограду. Сшибли «разбойником» ворота перед деревянным бараком и охранников вместе с ними. Пока эти, на крыше, очухались, «Разбойник» проломил двери и мы были уже внутри. И пошла пальба.
Рамирес, главный ублюдок Конюшен, привык иметь дело с безответными рабами да с такими же, как он сам. Бандота есть бандота. Они никогда не атакуют меньшими силами, и ни от кого такой прыти не ждут. Таков был и Мецгер, и Жаба Мортон. Если двое стреляют в семерых – это значит, где-то поблизости прячутся как минимум десятеро. Поэтому в схватку никогда не вступают все сразу. А когда соображают, что к чему и вступают – уже поздно.
Мы положили всю охрану в бараках, не выходя из машины, а когда вышли, взялись за мужиков и баб в белых халатах. И когда все они валялись мертвые, а шевелились только рабы в стойлах, мы побежали вдоль этих стойл, выкрикивая Коди.
Что я там видел… Сейчас еще выпью. От них почти ничего не осталось. Руки как спички, опухшие гнойные глаза, сами все по уши в говне…Стонали, валялись по вонючей соломе в своих клетках, корчились от боли… Джет. Им уже не было нужно ничего, кроме джета.
Но ведь Коди они еще не могли довести до этого, думал я. Ведь нет же, нет, не может быть… Он тут меньше суток. На джет люди подсаживаются с первой дозы, но ведь не может такого быть, чтобы человека, особенно пацана, совсем нельзя было с джета снять! Док в Реддинге говорил, что от любого наркотика можно отвыкнуть, если выдержать нужный срок!
Но мы не нашли Коди наверху и спустились в подвал.
Тамошние охранники (шестеро их было) не всполошились, потому что подвал очень хорошо звукоизолирован. Они там исследуют новые виды джета, силу и длительность «ломки»… поэтому заглушки везде стоят хорошие.
Это нам крепко пригодилось: пока мы одних расстреливали, другие ничего не слышали. Последних двух мы закидали плазменными гранатами. Коди мы уже нашли – малыш валялся в клетке без сознания, дышал редко, и на ручонках у него были следы от ремней – можно было бы и возвращаться, но мы решили вычистить отсюда все дерьмо до конца. И мы, перешагнув через обгоревшие трупы последних двух охранников, открыли последнюю дверь.
Там сидел пацан с желтыми волосами, прыщавый и бледный. Тот, на ком держался весь этот сарай. Тот, кто придумал джет. Майрон.
- Пойди скажи этому долбое… - начал он, но осекся, увидев вместо охраны – нас. – Вы кто?! И где эти сраные охранники?
Плазменные гранаты не гремят, а шипят при взрыве. А дверь у него, опять же, была толстая – чтобы вопли не мешали думать гениальной головушке. Так что упали мы на него тихо и страшно, как Божья кара.
- Твои охранники заняты, - сказал Нарг, - Они дают отчет Паромщику Мертвых.
Парень нервно захихикал.
- Я так и знал, что они не устерегут даже собственных задниц. Кто вас прислал?
- Коди, - сказал я. – А ты кто такой?
- Я Майрон, - ответил он.
- И что, мне тебе за это заплатить? – я начал выворачивать из стола ящики, ища оружие. - Какой такой Майрон?
- Вы что? – он заморгал. – Даже не слышали обо мне? Вас сюда прислали не за мной? Из какой же дыры вы выползли, ребята?
- Из Арройо, - сказал Нарг. – А кто ты?
- Я джет, - оскалился Майрон. – Я придумал его. Я его делаю.
- Зачем? – спросил Нарг.
- Потому что могу! – разозлился Майрон. – И потому что хочу!
Нарг поднял револьвер (в «Хеклере» уже кончились патроны):
- Я могу сейчас отправить тебя в ад. И очень хочу. Мне это сделать?
Майрон захихикал, но на лбу выступил пот.
- Ты гонишь, ты этого не сделаешь. Я джет. А джет – это деньги. Это власть. Это сила. А сильные правят миром. С джетом в руках ты не просто человек – ты сверхчеловек!
- Джет – это паскудная отрава, которая делает из людей скотов, - сказал Нарг. Я смотрел то на него, то на Майрона. Они были примерно одного возраста, но больше ничего общего не найдешь. Нарг – крепко сбитый, стройный, плечистый, умные раскосые глаза цвета волчьей ягоды, темные голые руки покрыты шрамами, весь простой и суровый, как горы, с которых он спустился… И этот… «сверхчеловек» - плюгавый, прыщавый, бледный как глист. Казалось, надави ему на пузо – и полезут кишки изо рта.
Но в уме ему отказать было нельзя. Когда я вернулся – я увидел тут в комнате чистую постель и решил принести сюда Коди – он уже вовсю охмурял Нарга, соблазняя его богатством и властью.
Нарг посмотрел на мальчугана, висящего у меня в руках, как тряпочка – и спросил у Майрона:
- Ты сделал яд. Можешь сделать противоядие?
- Забудь, - Майрон скривил губы. – Аддиктивность джета – если ты понимаешь это слово, дикарь, - это специальная разработка.
- Значит, тебе незачем жить, - Нарг начал было нажимать на курок, но Майрон завизжал:
- Постой, постой!!! – и Нарг остановился.
- О-кей, о-кей, я попробую! – сказал Майрон. – Но я ничего не могу обещать, понимаешь?
- Ты ж, типа, сверхчеловек, - сказал я сквозь зубы, снимая с Коди мокрые штанишки и заворачивая его в одеяло. Дрожал он, бедный, как котенок.
- Ты сделаешь противоядие – и будешь жить, - Нарг придвинул стул и сел на него. – Не сделаешь – умрешь. Это понятно?
- Уроды, - сказал Майрон, включая свет над столом с каким-то пробирками. – Из-за какого-то мальчишки вы что, меня прикончите?
- Именно так, сука, - кивнул я. – Именно так.
Он с полчаса что-то писал на бумажке и звенел своими пробирочками, потом сказал:
- Мне нужны кое-какие ферменты. Которых здесь нет. Кто-нибудь из вас умеет читать?
- Что нужно? – спросил Нарг.
- Вот это и это, - Майрон нацарапал на бумажке. – По коридору направо – склад. Там стоит железный ящик с такими бутылочками. Ты принесешь мне две, на которых написаны вот эти буквы, в точности так, как у меня.
Нарг взял бумажку и молча кивнул мне. Я сел на кровать напротив Майрона так, чтобы видеть дврной проем и часть коридора, с найденным здесь игольником за поясом и самодельной пистолей в руке. На всякий случай приготовил и гранату: подумал - если Коди суждено умереть, то от моей руки и вместе со мной, и с этим ублюдком. Майрон продолжал возиться со своими баночками на столе.
Минут десять прошло – до меня донеслись выстрелы. Все двери теперь были нараспашку, так что я услышал их отчетливо. Сначала очередь из малого полуавтомата, потом – два одиночных выстрела из «Магнума». Я послушал еще немного, но услышал только тишину и успокоился. Если Нарг стрелял последним – значит, он попал.
- Ну ты и мразь, - сказал я Майрону.
- Я ничего не знал, - но глаза его выдали: все он знал, падла. Он не мог знать, что охранники на складе еще живы, но рассчитывал на это.
Нарг вернулся с нужными бутылочками и отличной металлоброней второго класса. На Майрона он даже не взглянул: поставил бутылочки, положил на пол броню: «Померь, Кассиди», - а на одеяло возле Коди бросил кулек печенья и несколько яблок. Мы по очереди закусили, держа Майрона на прицеле, потом я попробовал накормить Коди, но ничего не вышло. Удалось лишь немного «Ньюка-Колы» влить ему в рот.
Теперь Коди дышал часто и все время потел. Майрон потел ничуть не меньше. Наконец он сунул свое произведение – какую-то коричневую жижу - в такую штуку вроде кастрюли и сказал:
- Теперь эта штука должна стоять четырнадцать часов. Может, вы мне пожрать дадите?
Нарг дал ему и пожрать, и сводил в туалет.
- Если хотите, чтобы пацан выжил, давайте ему побольше воды, - сказал Майрон. – Джет пятого поколения почему-то дикое обезвоживание вызывает.
И мы давали Коди побольше воды, и почти вся она выходила потом и кровавым поносом.
- Это ломка? – спросил я.
- Нет, симптомы другие. Похоже на передозняк. Наверное, док Болдуин рассчитывала на нем максимальную дозу джета на кило живого веса. Чтобы джет быстрее вышел, надо много пить.
Боялся он, ясное дело, не за Коди, а за себя. Мы с Наргом решили, что не худо бы поспать – и я велел ему спать первым, а сам сел сторожить четыре часа. Все равно сон не шел. Коди метался на кровати, не издавая ни звука, и мне до сих пор снятся кошмары об этой немой муке. Я пообещал себе, что, если он умрет – я привяжу Майрона к трубе и оставлю подыхать от жажды.
Но этого обещания я не сдержал – может, оно и к лучшему. Коди умер, пока я спал, а сторожил Нарг. Разбудил меня выстрел – последний в жизни Майрона.
- Он умер, Кассиди, - сказал Нарг, опуская дымящийся ствол. – Коди умер.
Но мы дождались того срока, который назвал нам Майрон, и забрали противоядие. Забрали и бумажки, на которых он что-то писал. Я обмыл Коди, завернул его в чистую простынь, как в саван, и понес наружу.
Над Конюшней стоял новый день. Из рабских бараков доносились стоны тех, ктоне мог выползти; те, кто мог, очумело бродили по округе, к убитым охранникам слетелись навозные мухи. Мы уложили Коди на заднее сиденье, чтобы отвезти к отцу Тулли и похоронить по-людски. Потом отправились собирать оружие. Это была у нас чуть ли не главная статья дохода.
Тут-то и приключился новый кошмар. Какая-то баба бросилась на Нарга с воплем: «Джет! Джет!» и в кровь раскогтила ему лицо. Я и сообразить ничего не успел, как уже выстрелил в нее. Как будто это и не я стрелял, а кто-то другой в моем теле. Она повалилась с дырой в груди – и тут на нас кинулись все остальные.
Никогда раньше я не стрелял в безоружных. И никогда больше не буду. Не знаю, сколько было их – безумных, грязных, худых и жалких до невозможности. Мы убили всех, потому что все словно ополоумели и бросились на нас. С голыми руками против автоматов. Почему? Если уж им хватило отчаяния – то почему на нас, а не на ребят Мордино?
Кровищу мы смыли, как могли, у колонки во дворе. Потом мы взяли из багажника два «Молотовых», каждый по одному, подожгли и бросили в барак. Лучших похорон все равно бы сделать не успели.
Когда бабахнуло – сладкую вонь джета мы учуяли за километр. Ох и плющило же, наверное, бесов, которые прилетели сюда за душами мординовских головорезов…

5

Все в свой черед, не торопите меня. Прежде, чем началась «Битва шлюх», мы побывали на базе Сьерра. Орвилл Райт дал нам карту и мы поехали.
Почему не сразу в Брокен-Хиллз? Во-первых, как я уже говорил, были у нас дела с Бишопом, а во-вторых, мамаша Райт опять взяла Нарга на его жалость. Когда мы вернулись в Нью-Рино, чтобы похоронить Коди, она сразу же пронюхала об этом и прискакала в церковь.
Кое-кто из рабов Мордино – не тех, на ком испытывали джет, а обслуживающего персонала – сбежал и добрался до города. Кое-кому хватило дурости прийти к своим старым хозяевам вместо того, чтобы рвать когти. Другие, поумнее, ткнулись к Райтам, Сальваторе и Бишопу, в надежде, что полученных за информацию денег им хватит на то, чтобы слинять в Брокен-Хиллз или Реддинг. Ясное дело, пешком они добирались до города всю ночь и еще часть дня, а мы, несмотря что сидели над Коди так долго, доехали на «Разбойнике» меньше чем за час, так что даже слегка их опередили. Мы похоронили мальчика на церковном дворе и предложили отцу Тулли (я долго не мог понять, что с ним не так, а когда понял, у мня челюсть отвисла: он был трезвый!) ехать с нами в Брокен-Хиллз. Нарг боялся, что Мордино посчитают его нашим сообщником. А отец Тулли проявил твердость, которой я от него даже не ожидал, и уперся: нет, не поеду. Мы как раз спорили, когда примчалась матушка Райт под конвоем одного из своих старшеньких, Криса.
Первым делом старуха бухнулась перед нами на колени и принялась целовать наши руки. Теперь (чмок-чмок), когда эта дьявольская кухня Мордино сгорела (чмок-чмок), когда ее детям больше не угрожает рабство у Мордино (чмок-чмок), она не знает, как нас отблагодарить… но… О-о-о-о, несчастная она женщина, ведь в городе уже знают, что мы вели дела с Райтом, и когда Мордино сообразят что к чему, они обрушатся на несчастных Райтов всей своей силой – милостивый Иисус, дай старикам умереть раньше, чем они увидят смерть своих детей и внуков!
На этом места нам втроем с Крисом удалось поднять ее с колен и усадить на стул. Тут она как будто выключила у себя внутри пожарный гидрант, мгновенно вытерла слезы и заговорила деловым тоном. Орвилл Райт хочет поговорить с нами насчет того, как быть дальше. Уезжать сейчас и бросать Райтов в беде с нашей стороны будет крайне бесчестно, так что лучше нам об этом и не думать. Она благодарна нам от всей души, и Орвилл тоже, но если придется выбирать, мы или дети Райтов – Орвилл без разговора положит наши головы на стол перед отцом и сыном Мордино, чтобы обезопасить детей. Церковь окружена, так что лучше нам обойтись без глупостей и проследовать к Орвиллу для дальнейшего разговора.
Ладно. Мы пошли.
Дом Райтов был похож на штаб. То и дело вбегала малышня с докладами. Старшие парни вооружались, младшие вместе с девками и женщинами набивали мешки песком и укладывали вдоль стен. С чердака выглядывал пулемет. Старикан Райт обошелся без лицемерных благодарностей.
- Да, поставили вы меня в положеньице, - сказал он. – Ведь Мордино мне не поверят, что это не я заказал Конюшни. То есть, поверят – если принесу ваши головы. Сейчас они еще мечутся, не зная, кто, что и зачем. Они думают, что их кухню вынесли Сальваторе или Бишоп, вывезли весь джет, а поджог устроили для отвода глаз. Пока там пожар, они не могут подойти и проверить. Но как только они все потушат и разберут завалы… Кстати, ребята, а что вы сделали с их золотым мальчиком? С Майроном?
- Я убил его, - сказал Нарг.
- Ты убил?! – в голосе Райта прорвалось неописуемое возмущение и разочарование. – Ах ты ту… То есть, я хотел сказать – это был непредусмотрительный ход. Из Майрона получился бы хороший заложник.
- А ты уверен, что удержался бы от соблазна, старик? – спросил Нарг.
- Что?! – если бы я не знал старикана Орвилла как облупленного, я бы поверил, что он возмутился искренне. – Чтобы я??? Эту отраву? Да за кого ты меня держишь?
- За человека, который открыл этот город бандитам, - подсказал я.
- Кассиди, - старикан перешел на примирительный тон. – Между нами много всего было, но неужто нельзя не поминать старое? Мы вроде как на одной стороне сейчас, оба-два против Мордино, или же нет?
- Может, и нет, - сказал я. – Ты нанимал нас расследовать смерть сына. И что-то я не вижу, чтобы ты заплатил нам за эту работу. Когда мы пришли за деньгами, ты придрался к тому. что мы вроде как работаем на Мордино и подсовываем тебе Сальваторе как утку. Теперь ты видишь сам, что на Мордино мы не работаем, а я денег что-то не увидел.
- Так ежели дело только за этим! – воскликнул Орвилл и щелкнул пальцами. Один из его бородатых пацанов притащил нам монеты.
- Видишь, я плачу долги, - почти заискивающе проговорил Райт. – А мог бы и не платить, ведь это же просто слов нет, как вы меня подставили. Но я верю – ты слышишь, Кассиди! – верю, что знаменитый El Santo не оставит старика беспомощным.
- Это ты-то беспомощный? – фыркнул я. – С такой-то оравой?
- Орава хорошая, но Мордино лучше вооружены. А ведь я должен разделаться еще и с Сальваторе.
- Купи у нас то, что мы приволокли из Конюшни, - предложил я.
- Куплю, не переживай. Но я совсем о другом хотел поговорить.
- Чтобы мы с Наргом за тебя перебили Мордино? Тебе денег не хватит с нами за это рассчитаться.
- Нет, нет! – старикан замахал руками. – Я прошу о другом. Сущий пустяк для таких крутых ребят, как вы, а нам больше подспорье. Сдается мне, Святой, что мы можем крепко друг другу помочь. Я слыхал, что ты ищешь по всему свету одну довоенную штуковину. Если я дам тебе наводку на нее, а ты проложишь нам путь, чтобы мы могли взять… все остальное? Как ты на это?
Нарг аж загорелся весь. Орвилл, мерзкий старый пердун, наживил крючок, подсек и повел. И Нарг сидел у него на крючке крепко и не мог уже соскочить. Я матюкнулся.
- Говори, старик, - сказал Нарг.
- Есть старая военная база, - понизив голос, сказал Райт. – И я знаю, где она. У меня есть карта. Там четыре подземных этажа, набитых всякой всячиной. Наверняка есть и то, что ты ищешь, Святой. Чего там только нет. Мне эта штука не нужна. Мне нужно оружие, которого там полно. Да и вы не откажетесь, наверное, а? Унесите оттуда, сколько сможете – мне не жаль. Там хватит на целую армию.
- Если там такая благодать – что ж ты до сих пор никого туда не послал? – скривился я. – Или послал, а, старый?
- Было дело, - Орвилл кивнул. – Видите, я ничего не скрываю. Это страшное место. Я посылал туда очень крепких ребят – и никто не вернулся. Но ты – Святой, Нарг. А значит, Бог хранит тебя.
- Я не святой, - парень тряхнул головой. – Я просто делаю то, что должен.
- Но ты прикончил Мецгера и Жабу Мортона, - сказал старик. – О тебе земля слухом полнится. А вот сейчас вы вдвоем раскрошили Конюшни. Нет, парень, человек, который способе на все это – не сам ходит по земле. Ему кто-то помогает. И потому я верю, что ты пройдешь на базу Сьерра.
Верил старый гад или нет, я не знаю, но когда мы по его карте доехали до места, я решил, что он послал нас на смерть, чтобы обставиться перед Мордино.
Голая равнина бежала от скального клиффа на юг. Клифф откусывал здоровенный ее шмат, изгибаясь этакой скалистой челюстью, и там, в «пасти» был проволочный забор, площадка, закатанная асфальтом, два барака, генератор и несколько сторожевых будок. Трава во многих местах проломила асфальт, но сейчас, на излете зимы, она была суха и неподвижна. Тихо и неподвижно было все, только ветер гудел в скалах над долиной, но в саму долину и он не спускался, как не спускались и три-четыре стервятника, крутивших свою неспешную карусель над каньоном.
- Это место смерти, - сказал Нарг так тихо, словно боялся нарушить гнетущий покой.
Да, здесь все дышало тем покоем, как им дышит старый склеп – но трупы здесь были еще вполне себе свежие. То есть, были всякие – одни уже обнажены ветром и песком до костей, другие истлели дочерна, а на третьих еще была видна запекшаяся кровь. Не один Орвилл Райт посылал сюда людей. Самые глупые и невезучие полегли на подступах, в полсотне метров от ограды. Более удачливым удалось взорвать ограду в одном месте – но и в этом проходе лежали тела. Дальше всех прошли двое, мужчина и женщина, лежащие у сторожевой будки. Совсем свежие.
- Что это за штука у нее в руке? – спросил Нарг.
Я взял бинокль и присмотрелся.
- На тепловой сенсор похоже. Смотри, она сумела обойти две зоны обстрела, но попала в третью. Что будем делать?
- Уничтожать то, что стреляет. Наверняка.
Он уже нацелился всем своим существом на КРЭС. Его было нельзя остановить.
Мы знали, что там стреляет, мы рассмотрели это в бинокль, лежа за камнями вне зоны огня. Несколько турелей. Хитрая штука: два пулемета, а стрелка нет.
Наши предшественники сумели своротить две из них – крайние по бокам. В зоне обстрела одной из них мы и залегли в конце концов. Покойнички обозначали для нас зону обстрела следующей.
Я лег поудобнее, прицелился, выстрелил – сплющенная пуля отскочила от стального корпуса.
- Как же вас взять, собаки серые… - проворчал я.
- Они уязвимы, когда стреляют, - глаза Нарга сузились, рассматривая раскуроченный корпус ближайшей турели. – Обрати внимание на старые трупы, Кассиди.
- Уже обратил. Как тут не обратишь, когда в носу и в глотке запах мертвечины стоит?
- Ты плохо смотришь. Гляди - вон за той линией лежат два человека в ржавой броне, а вокруг нас и чуть впереди – люди без брони.
- То есть?
- Это были работорговцы или рейдеры. Они гнали своих пленников на турель. Не знаю, чем можно так запугать человека, чтобы он пошел на верную смерть. Гнали их по одному… и стреляли в турель, когда она была открыта для огня. Стреляли из минигана. Потом стали так же делать со второй турелью. А потом… видно, они решили, что турель расстреляла все патроны...
- Собакам собачья смерть, - сказал я. – Но нам-то то делать?
- Кассиди, - серьезно сказал Нарг, развязывая свой вещмешок. – Ты разве не помнишь, что есть время разбрасывать камни и время собирать их?
И он достал штуку, про которую я уже и забыл совсем: свою пращу.
А дальше мы двое суток занимались скучной, но необходимой работой. Нарг швырялся камнями из пращи в сторону турелей. Турели открывали огонь по тем местам, куда падали камни, а я в это время сажал по их светящимся глазам из нарговского охотничьего ружья. Нарг называл этот процесс «очищением от злых духов».
Почему никто из наших предшественников не додумался до такой простой штуки? Черт их знает. Может, у них просто не было таких хороших пращников, как Нарг и таких хороших стрелков, как я. А может, им не хватало терпения. Те уроды, что гнали вперед себя рабов, полагались на мощь минигана. Другие рассчитывали забросать турели гранатами. Но лежать вот так целыми днями и палить по огонькам, которые открываются на две секунды – тут нужны в первую очередь меткость и ослиное упорство, и только во вторую – огневая мощь. Только один из них был достаточно умен, чтобы действовать снайперской винтовкой – но ему не хватило то ли умения, то и удачи.
Покончив с турелями, мы потратили еще день на поиски способа взломать ворота базы. Наконец отыскали в одном из наружных бараков ключик, который к ним подошел: старую гаубицу. От первого же выстрела эта дура развалилась, но снаряд все же вылетел и полетел куда надо. В дверях базы сделалась здоровая дырка, и мы, перекрестясь, туда полезли.
К этому времени у меня уже было сильное желание повернуть назад – и пусть Орвилл и его гопники сами разбираются с этой базой; в конце концов ход мы туда проложили. Но Нарг уперся насчет КРЭСа, а это значило, что он перешерстит базу до последнего кирпича.
Я думал, что в дырке будет темно и холодно, как в склепе – но оттуда брезжил какой-то неясный свет, а воздух тянул нам в спину. И все равно сухой, мертвотный запах коснулся моих ноздрей.
Мы вошли.
- Это что еще за диво? – спросил я.
Перед нами была стена не стена, дверь не дверь – коридор перекрывал свет, зеленовато-желтый. Воздух рядом с ним дрожал, как от жары, и тихонечко гудел, и был каким-то соленым на вкус, как после грозы.
Нарг вынул камешек из сумки, где он таскал снаряды для пращи, и легонечко бросил его в свет. Богом клянусь, камень отскочил от этого света так, словно его отбили крепкой дубинкой.
- Непускающая стена света, - сказал Нарг. – Предок видел такие штуки во время своей битвы в Последней Крепости Врага. Ее еще называют Полем Силы.
Надо сказать, меня слегка уело то, что он, дикарь, сообразил что к чему быстрее, чем я, цивилизованный человек.
- Это там, где служил Маркус? – я припомнил рассказ мутанта.
- Да.
- А может так быть, чтобы это оказалась та самая крепость?
- Нет, ту Предок взорвал. Осторожно, Кассиди, не касайся Поля Силы. Оно жалит огнем живое тело.
Мы исследовали каморку привратника. Взломали стол. Там оказалось несколько полезных вещей – во-первых, пистолет «Дезерт Игл», во-вторых, бумажка, на которой кто-то нацарапал «Тхайковски», а в-третьих…
- Мать честная! – вырвалось у меня.
Это был глаз, ребята. Человеческий глаз, залитый в такую штуку, вроде холодца, но гораздо тверже.
- Что за хренотень? Предок ни о чем таком не рассказывал?
- Нет, - Нарг покачал головой и рассмотрел находку. – Когда воин мстит за своего родича или друга, он иной раз берет глаз врага и кладет в могилу, чтобы враг служил убитому в Полях Счастливой Охоты. Но если у древних был такой обычай – то почему этот глаз в столе, а не в могиле?
- Оставим его пока, - я сунул эту дрянь в ящик и задвинул его. Не по себе мне было. – Давай лучше подумаем, как отключить поле силы.
- Нужно отключить генераторы, - Нарг показал на две колонны, между которыми протянулась стена света. – Но если отключить их, взломав, появятся Железные Люди, Железные Карлики и Железные Псы. Так учил Предок.
- Роботы, - предположил я.
- Может быть, - согласился Нарг. – Чтобы убить их наверняка, нужны магнитные гранаты.
- Это что за ботва?
- Предок учил, что видом они сходны с яблоком, от которого откусили с двух сторон, а посередине имеют пупок на который надо, нажав, бросить. Живому они не причиняют вреда, но железных людей, карликов и псов убивают, потому что в них те же чары, созданные магнитом. Поэтому сначала мы попробуем отключить поля силы через компьютер привратника.
Как и следовало ожидать, компьютер потребовал у нас пароль.
- Тхайковски, - сказал я, вспомнив бумажку. – Попробуем Тхайковски.
Нарг кивнул и, садясь к компьютеру, положил на колени винтовку.
- Займи позицию у двери, Кассиди. Если мы ошиблись, придется отступать, отбиваясь от железных людей.
Ладно. Я встал у входа, чтобы прикрыть Нарга, если придется удирать, со своей штурмовой наизготовку. Приготовил две последние плазменные гранаты – прикинул, что осколочные в этаком коридорчике будут просто самоубийством. И, приготовившись, сказал:
- Валяй, только внимательно. Одну буковку пропустишь – и…
Нарг осторожно набрал пароль, тщательно сверяя каждую буковку с бумажкой. Потом сказал:
- Кассиди, железный разум открыл мне доступ к полям силы, но я не знаю, как будут действовать железные твари. Поле сейчас исчезнет, будь внимателен.
- Сынок, считай, что у меня выросли два запасных глаза и уха. Действуй.
Ш-шик! Световая стена передо мной пропала. От нее в воздухе остался только запах молний, а за ней открылся полутемный коридор.
Нарг, бесшумный, как пума, был уже рядом с винтовкой наготове. Но ни звука не доносилось из сумрака. Железные люди и железные псы, кем бы ни были они – не спешили по наши души. И все-таки у меня было такое чувство, что мы не одни. Хоть убейте, не мог я от него отделаться.
Нарг пошарил рукой по стене и включил свет во всем коридоре.
- Ты чего? – спросил я. – Если кто-то здесь есть, ты ему, считай, передал привет от нас!
- Если кто-то здесь есть, он уже знает, что мы здесь, ведь я зачаровал все стены на этаже. А теперь мы хотя бы увидим его раньше, чем он нас.
- Молись своему Предку, чтобы ты оказался прав, - проворчал я, а Нарг вздохнул:
- Сколько раз говорить тебе, Кассиди, что мы почитаем Предка, а не молимся ему?
Но все мои страхи оказались напрасными. На этаже не было ни единой живой души. Сначала мы шли, открывая одну комнату за другой – спальни, зал для занятий боевыми искусствами, лазарет…
- Смотри, Кассиди – Железный Карлик!
Я чуть не обмочился, ребята. Разве можно так пугать?
Нарг заглянул в какую-то каморку и действительно, они там были: роботы, росточком вам и нам по пояс, о пяти колесах, похожие на бочку с хваталками по бокам. И другие – такого же роста, но меньше в ширину, похожие на кобр с раскрытыми клобуками. Их было шесть, и все они покоились в своих гнездах, время от времени чуть слышно жужжа.
- Железные псы, - догадался я. – Теперь посмотреть бы на Железных Людей…
- Они все спят, - прошептал Нарг. – Уйдем отсюда.
Эта его пропозиция мне очень сильно понравилась. Даже передать не могу, как сильно.
Потом, бегло осмотрев все комнаты и никого не найдя (а между тем, чувство, что здесь есть кто-то не покидало меня), мы перешли к моему любимому занятию: мародерству. Чего тут только не было, ребята! Сказку про сорок разбойников кто знает? Так вот, золота в нашей пещере не было. Остальное – было. Жратва в консервах, оружие, чистые и теплые одеяла, одежда, обувка – правда, все зеленое, армейское, но отлично сохранившееся за эти годы! Лекарства и даже книги – Нарг никогда не упускал случая почитать, да и я был не дурак полистать что-нибудь приятное, вроде «Кошачьего коготка» или «Пистолеты и патроны». Нашли старинную армейскую броньку – правда, выглядела она какой-то хлипкой по сравнению с моей стальной, второго класса, так что я ее бросил в багажник. Кучу патронов для моей штурмовой. Наконец, в оружейной мы надыбали то, о чем Нарг говорил: гранаты, похожие на надкусанные яблоки, с пупкой на макушке. Четыре штуки.
- Бери себе, - сказал я, когда Нарг попробовал поделиться. – Я не так ловок кидать.
Мы переглянулись, и между нами встал вопрос, о котором пока оба молчали: идти дальше вниз или нет.
- Послушай, Нарг, - сказал я. – Сейчас никто нес не упрекнет в том, что мы не сделали свою работу. Мы проложили ход на эту базу. Мы можем спокойно возвращаться к Райту и докладывать ему, что делу конец.
- КРЭС, - коротко ответил мальчик.
- Да, КРЭС, - вздохнул я. – Но на самом-то деле КРЭС – не единственное решение. Ты просто зациклился на нем, а ведь он – только один из способов решения задачи. Ты ищешь его, потому что земли в Арройо истощились, верно? Твоему племени нужно место, где жить. Нарг, ты его нашел, - я повел рукой вокруг себя. – Вы можете поселиться здесь и распахать землю вокруг. Из-за этих долбаных турелей здесь с самой войны никто не селился. Радиации нет – то есть, почти нет. Зиму можно пережить на этих консервах. Ни одна собака вроде Мецгера не решится атаковать вас здесь. Черт с ним, с Райтом! Мы закроем вход силовым полем и поедем отсюда на север, в Арройо. Машиной – десять дней пути! К весне вы перетащитесь сюда. И будете жить здесь королями!
- Кассиди, - Нарг опустил голову. – То, что ты говоришь, звучит разумно в устах человека городов, но глупо в ушах человека степей. Я думал, что наши странствия хоть немного изменили тебя. Разве ты не видишь, что здесь место смерти? Разве не чувствуешь – здесь живет дух, могучий, старый и страшный?
- По правде говоря, - признался я, - мне не по себе, и есть у меня такое чувство, что за нами следят.

6

- Это железный дух, - прошептал Нарг, оглядываясь. – Здесь все железное.
Когда мы закончили перетаскивать свои трофеи в машину, солнце упало за клифф и на долину легла тень. Мы переночевали в спальне на базе, на чистых простынях и приняв перед тем душ. И хотя лег я в состоянии блаженном, мне снилось всякое паскудство: будто я бегаю по этой базе, как крыса по клетке, а за мной гоняется железный человек, почему-то со стрекалом для скота, и самое ужасное в этом сне – что Нарг, Коди и мой Джонни – это один и тот же мальчик, и что он мертв.
Я проснулся и увидел, что его нет. Трясясь, как с похмелья, влез в штаны, ни на что другое терпения не хватило – только схватил штурмовку и пистоль сунул за пояс. Выскочил из спальни в коридор, метнулся вправо-влево, добежал до двери, которую мы вчера не сумели вскрыть – и тут услышал, как где-то в глубине ожил и загудел лифт.
И почти сразу же за этим – песню. У меня сердце сначала в пах ушло, а потом к горлу подпрыгнуло.

Young men, soldiers, 1914
Marching through countries they’d never seen.
Virgins with rifles, game of charades
All of those young lives betrayed
All for a children’s crusade!

- Нарг! – завопил я. – Нарг, твою мать! Не смей никуда уезжать один! Я лучше тебя сам убью!
И побежал к нему.
Он сидел напротив открытого лифта, тоже полуодетый, и держал в руке тот самый глаз.
- Я понял, зачем он нужен, - Нарг показал на святящуюся панельку возле лифтовой кнопки. – К этому месту нужно прикладывать глаз. Не всем можно спускаться туда вниз. Ему, - Нарг показал глаз. – Было можно.
- Как ты меня напугал, засранец, - я сел рядом с ним. – Один поперся, ничего не сказал, я просыпаюсь, тебя нет, что думать – не знаю…
- Но я бы никуда не уехал без тебя, Кассиди. Ты что. Мне самому страшно здесь. Мне очень страшно.
Я опешил. Никогда раньше не слышал от него признания в том, что ему страшно.
- А если бы оттуда вылез кто-нибудь? – показал я на лифт. – Ну, взбрело же в дурную индейскую голову!
- Никто бы не вылез. На этой базе нет ни единого живого человека. Все ушли… тогда.
- Тебе-то почем знать?
- Я через «Пип-бой» читал голодиск. Там был приказ об… уходе. Я забыл слово, которым предки его называют. Я сам его не сразу понял. Древние очень любили запутанные слова.
Присмотрелся я – и увидел, что у него глаза красные.
- Ты что, не спал?
- Немножко.
Часы показывали пять утра. Мы вернулись в спальню и еще повалялись, но недолго: оба были на взводе. И в семь перестали делать вид, что спим, оделись, захомутались в броню, Нарг в ту, что нашел здесь, а я – в стальную, проверили оружие, взяли гранаты и пошли.
Никогда – ни раньше, ни позже – не выходил я в бой вот так: помытым, побритым, только что одеколоном не побрызгался. Приложили мы этот несчастный глаз куда надо и съехали на второй этаж.
Тут у нас случился облом: с обеих сторон от лифта перекрывали путь поля силы. Тут тоже была будка привратника – ровно напротив лифта; он смотрел, кто приехал и решал, пускать или нет.
- Поедем дальше? – спросил я.
И мы поехали, но дальше было то же самое. Два силовых щита и стекло напротив. И пули его не брали.
На четвертый этаж вел отдельный лифт, и наш глаз к нему не подходил. Мы вернулись наверх.
- Что теперь? – спросил я.
- Есть два способа. Первый – попробовать отключить поле силы.
- И тогда поднимется тревога, - кивнул я.
- Второй – отключить генератор. Тогда поля будут работать вполсилы и можно будет через них проходить… но они будут тебя ранить. Так делал Предок.
- А тревога?
- Не знаю.
Я вздохнул.
- В последний раз предлагаю: послать все к монахам и вернуться. Нет?
- Нет.
- Тогда отключаем энергию.
Мы слазали к генератору и вырубили его. Включилось аварийное освещение. Теперь поля силы на втором этаже замелькали красным.
У меня вдруг к горлу подкатило от страха, но я не знал, как это Наргу сказать. Но он сам догадался.
- Кассиди, твое сердце…
- Да, - прошептал я, кивая. Я не знал, остановится оно или нет от шага сквозь тихо гудящий красный свет.
- Оставайся здесь, - принял решение Нарг. – Будешь прикрывать меня. Я пройду туда, - он показал за стекло – и попробую отключить поля оттуда.
- Заметано, - согласился я. – Только тогда…
Мы в Реддинге и в Брокен-Хиллз набрались стимпаков как жучка блох, по тридцать штук на брата. Я запустил руку в свою сумку и дал ему еще десяток сверх тех, что у него были.
- Если что, я успею отступить в лифт и уехать, - объяснил я, заставляя его сжать ладонь. – А тебе это может спасти жизнь.
Он помедлил, потом кивнул и взял. И мы вышли из лифта.
Справа – стена красного света. Слева – стена красного света. Нарг глубоко вздохнул, стиснул в одной руке «Дезерт игл», в другой – гранату с пупкой и прыгнул через алую завесу.
Упал на колени, переводя дыхание.
- Ну, как? – спросил я.
- Жив, - ответил он сквозь зубы. – Это… как удар силовым кулаком… Только… по всему телу.
Меня передернуло.
Сам не свой, я следил за тем, как он идет по коридору, исчезает за углом… Секунд тридцать грыз ногти – пока он не махнул мне рукой из-за стекла в будке привратника.
Пошарил по столам, молодчина. Потом склонился над компьютером…
А потом по ушам меня ударила сирена:
- БОЕВАЯ ТРЕВОГА! БОЕВАЯ ТРЕВОГА! ВТОРЖЕНИЕ!
Я услышал шум множества открывающихся «гнезд» и шорох катящихся по полу обрезиненных «гусениц». Потом увидел их – «железный человек» и два «железных пса», а с другой стороны – «карлики»… и куда они, по-вашему, катились?
Правильно, ко мне. Ведь вторжение-то происходит из лифта, больше неоткуда.
Ну, пупочки, выручайте!
Их у меня всего две было, и одну я успел швырнуть вправо, а вторую только активировал и зажал в кулаке – потому что «железный человек» наставил на меня ракетомет.
Жив Бог – ракета взорвалась прежде времени, от попадания в поле силы, а я успел вскочить в лифт, и осколки меня только рикошетом задели, расцарапав руки и голову. Но шорох гусениц по полу не стих: железный человек надвигался на меня, и тут что-то, взвизгнув, больно ударило меня в ноги.
Я заорал, как резаный. То есть, меня и вправду порезали – эти «железные псы» были вооружены такими гадскими лезвиями, которые рассекли мне поножи и развалили икры чуть не до костей. Хорошо, до сухожилий не добрались! Я и про гранату с пупкой забыл – высадил в него все пять пуль, что были у меня в пистоле. Вспомнил про пупку, когда уже в самый лифт всунулся «карлик». Он угомонился сразу, но дохлый, не дал двери лифта закрыться, а патроны у меня уже кончились, и гранаты кончились, и оставалось мне только смотреть, потея от страха, как наползает на дверь железная туша.
И тут я сообразил, что он сначала подкатит боком к двери, а потом, чтобы стрелять в меня, развернется, а значит – есть у меня еще кусок жизни! И я оттолкнулся от стены кровоточащей ногой и всем весом, со всей силы пихнул железное чудовище плечом в плечо – его только слегка качнуло, - и кинулся мимо него прямо сквозь эту красную хренотень.
Да, ребята. Чувство и в самом деле было такое, будто меня во все места одновременно ударили силовым кулаком. Но сердце не остановилось. Хотя и на ноги я встать не смог, а пополз почти слепо, забирая вправо, поскорее в «мертвую зону»… и прямо в мой кровавый след ударили пули. Вот болван железный – нет, чтобы ракетой еще раз шваркнуть, чтобы она опять взорвалась на поле силы да ему же в морду!
А коридору впереди не было конца-краю видно, и я с ужасом понимал, что сейчас оно повернет за угол и опять пустит ракету…
И оно повернуло…
И со страшным громыханием повалилось мордой вниз.
- Кассиди! – крикнул Нарг. – Кассиди, к тебе ползет карлик, я не успел дострелить его!
- Где? – крикнул я, садясь на задницу.
- Слева от лифта! У него дробовик!
Тут он выкатился на меня и я сам увидел, что у него. Откатился обратно и еле успел нырнуть за труп «человека», как в него влетел крепкий заряд дроби.
И моей заднице кое-что перепало.
А потом – ШШШШ! – и тишина. Я поднял башку – лежит дохлый «карлик», над ним стоит Нарг.
- Это очень хорошие гранаты, - сказал он. – Но их у меня больше нет, а там еще один «железный человек».
- Я ничего не слышу, - сказал я.
- Он стоит неподвижно, как раз по ту сторону прохода. Не высовывайся, Кассиди.
- Так… - простонал я, перезаряжая пистоль и втыкая в бедро стимпак. – Значит, в лифт он нас не пустит. И что будем делать?
- Сейчас я привлеку его внимание, чтобы он пошел на нас и покалечился о поля силы. Потом мы будем стрелять в него и молиться.
Я одобрил план действий. Ничего лучше все равно не придумывалось. Нужно было обезвредить последнего, потому что я терял кровь.
Нарг снова набрал в грудь воздуха – и прыгнул.
Ракета ударила в стену напротив, и Нарга швырнуло на пол рядом со мной. А потом я услышал звук гусениц и вой мотора в тот момент, когда «человек» пересек первое силовое поле.
- Встать! – заорал я лежащему Наргу – Вставай, сопляк, мужчины умирают стоя!
Нарг поднялся на четвереньки и я увидел, что у него изо рта и носа течет кровь, а глаза смотрят в разные стороны. Меня-то от ударной волны защитил угол – а он не успел.
И он даже не соображал, что надо прятаться. Так и стоял, расставив ноги, выставив перед собой пистолет. А мотор уже взвыл надсадно второй раз, и тут Нарг отшвырнул пистолет, взгляд его мгновенно так сошелся в нужную точку, а винтовка словно сама собой прыгнула к плечу.
Страшное это было зрелище: человек, наполовину разбитый, против машины, которой, кажется, само время не страшно. Какой-то миг я видел их обоих – а потом уже палил в эту железку, в ее дурацкую задницу, где у нее мотор.
А Нарг сделал только один выстрел: и второго не понадобилось. Из стальной головы пошел вонючий дым и железный человек остановился где стоял.
А Нарг снова упал на колени, роняя кровь с подбородка, и взгляд сделался опять очумелым.
У меня было не особо много времени на рассуждения, мне нужно было перевязаться. Я дернул его за шкирку, чтобы он поднимался и мы, поддерживая друг друга, ввалились в другую привратническую каморку. Почему не в первую? А потому что у меня тоже в голове паморочилось и я перепутал двери.

7

Запрыгнули мы в эту халабудку и заперлись. Сквозь смотровое стекло я видел еще нескольких «железных карликов» и самое меньшее одного «железного человека», но они были далеко и, как видно, их сенсоры движения нас не улавливали.
- Что случилось-то? – спросил я, расшнуровывая поножи и снимая ботинки, в которых хлюпала кровь. – Почему тревога поднялась?
- Железный разум захотел пароль, - Нарг запрокинул голову, чтобы унять кровь из носа. – Я сказал: «тхайковски».
- Другого все равно не было, - пожал я плечами.
- Может быть, отсюда мы сможем остановить их? – Нарг показал на второй мигающий компьютер.
- Ну его на хрен, - решил я. – Сейчас перевяжемся, вдарим еще по стимпаку – и вернемся наверх.
- Погоди… - Нарг подполз к компьютеру и вынул из него голодиск. – Я хочу взять это.
Мы перевязались, укололись, и ползком добрались до лифтов, а там прыжком сквозь красноту, опять удар силовыми кулаками по всем нервам, глазом в сканер сетчатки – и наверх.
И только там уж меня затрясло.
А ведь всего-то без малого час мы там пробыли. Нет, ну его на хрен.
Но на этом Нарг не успокоился. Ближе к вечеру мы спустились с ним и на третий этаж, и на этот раз не подняли тревоги. Через полчаса Нарг вернулся, отдышался и прокололся стимпаком после прыжка, а потом сказал:
- Он здесь, Кассиди. Он ждал меня.
- Кто? – не понял я.
- Железный дух. Дух этого места. Его зовут Небесная Сеть, и он хочет освободиться.
- То есть?
- Он говорил со мной. Просил меня дать ему железное тело.
- А ты что?
- Я хочу спуститься вниз, на четвертый этаж. Он хочет, чтобы я принес мозг.
- Чего? – я так и обалдел.
- Он сказал, что на четвертом этаже я найду мозг, в который он сможет переселиться, и тело, чтобы вложить его в этот мозг. Обещал, что усыпит железных стражей.
- Лучше бы он эту хренотень поотключал! – разозлился я.
- Если это добрый дух, - сказал Нарг, - у нас будет сильный союзник.
И он пошел на четвертый этаж. Дверь туда тоже открывалась запаянным в твердый холодец глазом, и мне от этого было сильно не по себе.
Я остался у лифта, а он ушел. Не было его где-то с два часа, но Богом клянусь, это был самые длинные часы в моей жизни. Он подолгу отдыхал после прыжков через поле силы. Мы перекрикивались какое-то время. Эхо разносило наши голоса по пустым и гулким полутемным коридорам, и мне было худо, страшно худо от всего этого: полумрака, красных стен слева и справа, и этих перекрикиваний через мертвые залы. Я уж ругал себя, говорил, что я старый дурак и надумал тут черт знает что, развесил уши от бредней мальчишки-дикаря: надо же, дух… Но что-то и в самом деле давило, давило на сердце…
И тут я услышал такой вроде как взрыв в отдалении – ну, не совсем взрыв, а вроде как болшой такой пузырь лопнул.
- Нарг! – заорал я во всю глотку. – Что там?
А он мне:
- Я иду, Кассиди!
У меня вроде как отлегло от сердца. Потом я услышал шаги, только нетвердые какие-то, как у пьяного. А потом увидел его: мальчик шел и шатался на ходу.
- Ты что! – крикнул я. – Ты с ума сошел? Отдыхай! Не смей прыгать через это без отдыха!
А он, не слушаясь меня, ломанулся через поле силы – и упал. Прямо посередке, голова тут, ноги там. И весь задергался, аж пена изо рта пошла.
Я втащил его в лифт за подмышки, и тут у него из-за пазухи посыпались разные штуки: лекарства. Книги, голодиски… Я как мог собрал это, на третьем этаже перетащил его из лифта в лифт и давай ругать: что ж это он не отдыхал? Сунул в него стимпак, другой, у него глаза вроде прояснели и речь вернулась.
- Уходим, Кассиди, - говорит. – Быстрее уходим. Это место проклятое.
Только никуда он уйти в таком состоянии не мог. На ногах не держался. Отнес я его в спальню, раздел, как ребенка, осмотрел – нет, ран нету. Обжегся малость: когда упал поперек щита, пряжка ремня накалилась и прожгла штаны. А больше – ничего. Только весь серый от боли.
Обматюкал я и старика Райта, и КРЭС, из-за которого он малый на этакие муки пошел, и всю эту базу со всеми ее окрестностями… А потом сел – делать-то нечего – включил пип-бой, и начал в него диски один за одним заправлять и читать.
Что я вам скажу, ребята. Нарг, видать, читал их по указке этого компьютерного разума, Небесной Сети. Чтобы понять, как мозг правильно пересадить в робота и что для этого нужно сделать. Но работу он запорол, и запорол нарочно – тот хлопок, который я слышал, это он взорвал робота вместе с мозгом, когда Небесная Сеть туда переходила. Так что компьютерный разум или там дух, вполне может статься, помер. И вот что я вам скажу: туда ему и дорога. Потому что ничего хорошего из рук тех людей, что базой Сьерра заправляли, выйти не могло.
Я читал и читал – это уже были личные записи, дневник одного коновала, который тут придумывал, как сделать людей умнее и приспособить им всякие там сверхлюдские умения. Нарг нашел скелет такого человека. Или уже не человека… Понимаете, мы вроде бы вот только что вынесли Конюшню, где Мордино занимались схожими мерзостями: проверяли на людях отраву, чтобы продавать ее во все концы мира и на этом богатеть. Они мразь, но эту мразь я понимаю. Конечно, разговор у меня с ними всегда выходил один: через прицел. Но я их понимаю. Я человек. Я люблю сладко есть и мягко спать. Могу обойтись без всего этого, чего там. Но люблю. Не обязательно слаще и мягче всех. Но мне нравится, когда не думаешь, что есть и пить завтра и как справить детям обувку и штаны. Я не хочу ничего большего. Но понимаю, почему другие хотят. И понимаю, почему люди порой до того этого хотят, что готовы шагать по трупам. Мордино – как раз такой случай. Бычье.
Есть и другой случай – Линетт и другие такие, как она. Карсон в НКР, например. Этим подавай власть и порядок. Они много могут делать добра людям, если это дает им больше власти. Но они никогда не остановятся перед злом, чтобы получить еще больше власти. Сам я никогда для себя этого не хотел. Богом клянусь, мне и звезда шерифа бывает тяжеловата. Но я понимаю.
А вот тут было что-то такое, чего я не понимал. Этот парень творил свое зло как Майрон – просто потому что мог. Его знания давали ему не только власть над жизнью и смертью – этого в избытке у любого идиота с револьвером. Нет, тут было что-то большее. И я этого не понимаю. Это пахнет серой, ребята. Вот почему Наргу Анклав не давал покоя так же, как КРЭС: от него воняло точно так же. И это был запах Древнего Мира.
Пока я читал, Нарг пришел в себя. Я закрыл панель «Пип-Боя» и он, видать, прочет что-то на моем лице, потому что сказал:
- Старшие говорили - Великий Дух покарал этот мир за его грехи. Не верил. Не знал, какие грехи могут заслуживать такого наказания. Теперь знаю. Уходим, Кассиди, - он сел на постели.
- Ночь на дворе, - сказал я. – Где ты будешь спать?
- В машине. В степи. Среди мертвецов. Не могу здесь, - и по стеночкам поковылял к выходу. А я плечо ему подставил.
***
Ну, вот мы и подобрались к «Битве шлюх». Случилось это, понятное дело, когда мы вернулись в Нью-Рино. Мордино перевстрели нас на выходе из казино Бишопа и мы ввязались в перестрелку. Их было с дюжину, и границ территории Бишопа они не переступали – а ждали, пока их переступим мы. Командовал Малой Хесус Мордино.
Мы знали, что как только мы уйдем с линии огня быков Бишопа – нам конец. Потому что покамест мы идем по линии огня, стрельба в нашу сторону – это стрельба сторону Бишопа, а Бишоп не любит, когда в него стреляют.
- Через десять шагов - ты направо, я налево, - скомандовал я. И когда мы сделали эти десять шагов – побежали во все лопатки, и я нырнул за старый автомат для газет, а Нарг – за угол дома.
Тут-то бронька с базы Сьерра себя и показала. Десятимиллиметровые пули вообще ее не брали. Очередь могла оставить синяк или шишку, могла швырнуть на землю… Серьезный вред наносили пули из «Томми» и «Масленки», у них убойная сила больше, они могли и кость сломать, если приходились в броню. Нас по разу ранило, но не сильно.
Их было много, а быки Бишопа не торопились вмешиваться и помогать нам. И тут нам помогла то ли судьба, то ли Великий Дух, то ли еще кто. Короче, один из мординовских стрелков взял да и застрелил проститутку, забившуюся в проулок между домами. Случайно. Целился-то в нас, а мы носились туда-сюда перебежками, прячась за столбы и мусорные баки. А стрелки они хреновые и потому полагались на очереди. Идиоты. Они бы нас сделали, если бы стреляли аккуратно и не зацепили никого постороннего.
И вот когда эта девка упала, случилось то, чего Мординосы не брали в расчет. Все шлюхи с Улицы Девы, а вслед им и сутенеры, кинулись на мординовских быков и принялись их резать. У каждой в сумочке были какие-то ножики, заточки, кастеты… А всего девок было с дюжины две. Они всегда пасутся на Улице Девы – там казино «Десперадо» и «Акулий клуб», там боксерский зал, там постоянно толкутся торговцы, караванщики, охранники – все, кто живет, гоняя груз по степи туда-сюда и месяцами, а то и годами не видит дома. Свою тоску по женскому теплу они утоляют здесь, за деньги. У мординовских же баб, которых подсаживают на джет и которым сами Мордино не оставляют никаких денег, ничего, кроме джета и еды… А с той минуты как мы разгромили Конюшню, с джетом стала напряженка, и этих бедных девок корежило по-страшному, они совсем не помнили, на каком они свете… и ни черта уже не боялись. Конечно, их перебили почти всех. Но каждая успела пырнуть хоть одного сукина сына, хоть по разу. Потому-то этот бой и называют «Битвой шлюх». По правде говоря, они нас спасли. Мы смогли перещелкать ублюдков, пока те стреляли по девкам. А Малого Хесуса Нарг ранил в ногу, а я его достреливать не стал – стоял и смотрел, как три оставшиеся в живых проститутки и два сутенера нарезают из него ленточки. А потом развернулся и пошел с Наргом в Ист-Сайд.
В тот же день мы с сыновьями Райта: Крисом, Кейтом, Бобом, Сэмом и Томом – навестили «Десперадо», чтобы нанести, как говорится, удар милосердия. Прикончить Большого Хесуса, чтобы не мучился в разлуке с сыном. У всех парней Райта были штурмовые винтовки и гранаты с базы Сьерра. И мы вычистили «Десперадо» от крыши до подвала – но Большого Хесуса так и не нашли, и пятерых его самых верных быков – тоже. Они ушли подземным ходом в подвале, выбрались через канализацию в один из разваленных домов и скрылись в неизвестном направлении.
Таков был конец Семьи Мордино – но поверьте мне, ребята, далеко не конец всей истории. Ибо вы еще не слышали, какого дурака свалял старый Кассиди и чего ему это стоило.

8

Перед «Битвой Шлюх» мы, как я уже говорил, были в «Акульем Клубе» у Бишопа. Нарг поднялся к Бишопу наверх, чтобы отдать ему посылочку от Тома-Котяры Мура, а я остался внизу, в баре. Заказал себе виски и попивал понемножку.
- Привет, - ко мне подошла женщина, которую я поначалу принял за Миссис Бишоп, а потом сквозь слой штукатурки разглядел, что она гораздо моложе. – Угости меня.
Я угостил ее пивом так как не знал, что скажет папаша Бишоп, если я куплю его мокрощелке чего-то покрепче.
- Я не маленькая, - сказала она. – Купи мне виски.
- Извини, - ответил я.
- Пойдем со мной.
- Извини.
- Ты что, не понял, с кем говоришь? Я – Анжела Бишоп.
- В том-то все и дело, - кивнул я.
- Я дочь Мистера Бишопа, - сказала она. – И все делают то, что я приказываю.
Насчет первой части я был не так уверен, как она. Миссис Бишоп во время оно держала свои ноги гостеприимно раскрытыми для любого желающего. Когда я овдовел, она и меня утешала. Так что если бы я принял предложение Анжелы, был бы шанс – примерно один из тридцати – что я трахну собственную дочь. Мне это как-то не улыбалось.
- Жизнь полна разочарований, - сказал я.
- Козел, - бросила она и пошла искать новую жертву.
Прошла целая вечность, пока Нарг спустился со второго этажа.
- Ну, наконец-то! – напустился я на него. – Меня тут чуть не изнасиловали.
- Меня там тоже, - кивнул он.
- Жена Бишопа? – наугад бросил я, и попал в десятку. - И как она?
- Она годится мне в матери, но по сравнению с ней моя мать выглядит старухой, - сказал он.
- Черт. Давай меняться бабами. Я возьму жену, а ты – дочь.
Нарг посмотрел на меня так, что я понял – лучше не шутить.
Но после того как мы заняли «Десперадо»… Бекки там нигде не видно? Так вот, после того, как мы заняли «Десперадо», мне захотелось… ну, сами понимаете чего. Драка, смертельная опасность – это все подогревает мужчину. После «Битвы шлюх» несколько сутенеров предлагали мне своих баб забесплатно, но мне не хотелось брать этих несчастных. Я вспомнил о прелестях Элен Бишоп, будь она трижды неладна.
Надо было смываться из Нью-Рино, бежать во все лопатки, пока не начался раздел наследства Мордино. Но, во-первых, Нарг устал после боя, и был хоть и слегка, но ранен. А во-вторых, приближалась ночь, а ехать в темноте по бездорожью – это был верный способ угробить нашего «Разбойника».
В общем, мы сдали пост очередным отпрыскам Райтов (к этому моменту все они глядели нам с Наргом в рот), вернулись к отцу Тулли (который был сух, как лист, уже третий день!), там Нарг сменил себе повязку и уснул. А я полежал немного так, глядя в потолок – и ведь нельзя сказать, чтобы не устал, нет, все кости ныли – и вместе с тем не спалось, гулял по жилам проклятый огонь – а когда Нарг уснул, поднялся, ополоснулся во дворе у колодца, чтобы потом не вонять, побрился и надел чистую рубашку – из тех, трофейных, с базы Сьерра.
Закончил все эти дела – и увидел, что на меня с порога смотрит отец Тулли.
- Кассиди, - сказал он, глядя, как я застегиваюсь. – А ты помнишь Заповедь номер шесть?
Я разозлился.
- Что, протрезвел и решил заняться своими обязанностями? Знаешь, что, батюшка, если тебе так охота спасти чьи-то души – поди спаси душу мамаши Райт.
- А я не о душе твоей думаю, МакРа, - отец Тулли посуровел и обратился ко мне по фамилии, как прежде. – Я думаю о твоем теле. Которое, как я погляжу, покрыто шрамами, но по-прежнему полно соков. Этой ночью ты бы лучше поберег свои яйца, хоть бы их и распирало до звона. Город стоит на ушах, Сальваторе и Бишоп и Райт готовятся к схватке, если чего-то не поделят. Вас боятся, вы – темная карта, и каждая из сторон прежде всего не хочет, чтобы эта карта досталась противнику. Райт не торопится уже заключать с вами союз – вы слишком сильно влияете на его мальчиков, особенно Нарг. Думаешь, ему приятно ежеминутно слышать в собственном доме «Святой то, святой это»? Но и к Бишопу, и к Сальваторе он вас не отпустит. А у Бишопа вы уже побывали – что Орвилл думает теперь, как ты считаешь, МакРа?
- Как он считает? На пальцах, наверное. А в общем, мне насрать. Завтра я уеду, отец Тулли. А сегодня пойду куда хочу. Я не из твоей паствы, ты забыл?
И я вышел за ворота.
Бишоп действительно где-то мотался, собирая силы, и Элен Бишоп была одна. Я сказал охранникам, что хочу сыграть приватную партию в покер, засветил толстый кошель – и меня пропустили на второй этаж, где была маленькая, уютная комнатка для избранных гостей.
- МакРа? – удивилась она, увидев меня.
- Так точно, - ухмыльнулся я.
Она мало изменилась. Ну, может, грудь немножко раздалась и обвисла. Красивая, длинноногая скучающая сука. Она скучала здесь так же, как и в Бункер-Сити. Подумать только, именно с ее слов я решил туда переехать – после «веселого Нью-Рино» мне показалось, что там будет хорошо. Закон, порядок и зеленые лужайки. Черт.
- Что это у тебя за шрамы на лице, Кассиди? – она сдала карты из специальной тасовочной машинки.
- Повздорил с гекконом.
- Судя по тому, что ты пришел играть приватную партию, дела твои идут хорошо (каждый из нас пододвинул на середину стола ставку в пятьдесят золотых). Чем занимаешься? Водишь караваны?
- Э-э-э… Ты слышала, что творится в городе?
- Не только слышала, но и видела. Этот мальчик приходил сюда. El Santo, Святой... А по-моему, он просто дурачок.
Мы прикупили по две карты, мне выпала тройка восьмерок, она отпасовала. Оба играли невнимательно, потому что оба хотели одного и того же.
- Он ходит с каким-то головорезом по прозвищу Меченый, - она опять сдала карты. – Думаю, у них голубая любовь.
- Ну вот это уж точно нет, - я засмеялся. – Меченый - это я.
У нее открылся рот.
- Вот как? Никогда бы не подумала. Плотник Кассиди – это тот самый Меченый, что славится на весь Большой Круг!
- Я уже давно не плотничаю. Последнее, что я сработал – стойка бара в Бункер-Сити. Ты была права, Элен. Тошнотный город.
- Этот не лучше, - она махнула рукой. – Прикупаем карты?
Мы прикупили, и на этот раз отпасовал я. Уж больно решительно она сбросила.
- А что так? – спросил я.
- Никуда не выйдешь без охраны. Муж – старый импотент. Дочь подсела на джет и переспала с половиной охранников. Кругом одна сволочь.
- Ты выходила замуж за сволочь, - пожал плечами я.
- Тогда он еще не был сволочью. Тогда он держал отряд для охраны караванов.
- А потом ему на голову упал кирпич и он сообразил, что чем больше на караваны нападают, тем больше нужды в охране, - кивнул я.
- Ну, тогда сволочи все, - Элен пожала своими круглыми плечами (которые были открыты всем сквознякам и взглядам). – И ты не лучше. И твой Святой. За эту неделю в городе пролилось столько крови, сколько за пять лет не проливалось.
- Не хрен было Мординосам воровать и убивать детей, - проворчал я.
- А вы кто? Карающие ангелы, нанятые отцом Тулли? Кто вам заплатил?
- Ты сама-то как думаешь?
- Сначала я решила, что Сальваторе. Но Сальваторе не дал бы Райтам занять «Десперадо», верно? Потом я еще подумала – муж. Но он сам вас испугался. Неужели Аскорти.
- Тебе имя Коди о чем-то говорит? – спросил я.
- Нет.
- Так я и думал.
- Он из НКР?
Я покачал головой.
- Реддинг?
Я снова покачал головой.
- Неужели Бункер-Сити?
Я улыбнулся во всю пасть.
- Кассиди, ты хочешь со мной переспать?
Я пожал плечами.
- Не без этого. Но если ты думаешь, что в постели я стану разговорчивей…
Она сгребла монеты и карты в кучу и смела все это со стола.
- Я думаю, что в постели ты перестанешь этак вот мерзко улыбаться и сделаешь меня хоть ненадолго счастливой.
Ну я и сделал. Когда уже задрал на ней платье, вдруг сообразил, что это уже вторая баба, которая достается мне после того, как ей отказал Нарг. Нездоровый признак. У меня тут же наполовину упало давление в системе, но Элен уже была подо мной, вся такая мягкая и розовая, и я довел дело до конца. Постарался растянуть это на как можно дольше, дурак, и спалился. Зацапали меня, когда я уже застегивал штаны.
Я не сдался без боя, но мне два раза сунули в пах стрекало, и дальше уже отбиваться не было никакой возможности. Но, вот что удивительно, на этом месть мистера Бишопа и кончилась. Те из быков, кто от меня получил сдачи, еще попинали ногами немножко – но и все. Сковали наручниками и оставили в углу размышлять о том, как прав был отец Тулли.
Что еще удивительно – Элен тоже ничего не было. Бишоп только глянул на нее сквозь очки и сказал:
- Я так и думал, что найду его здесь. Ложись спать, Элен.
Нет, он не отложил месть на потом, чтобы выдрать ее без охранников. Ничего такого. О том, что его жена спит с кем попало, он знал и раньше, и никак не страдал на этот счет. Мужской гордости у него совсем не было, и если он мог использовать жену, чтобы оторвать еще кусочек власти – он это делал.
Когда Элен ушла, я подумал: ну, сейчас начнется. Однако же нет. Бишоп сел на стул напротив, и теперь уже меня разглядывал через очочки, как вошь какую-то.
- Неужели Элен стоит того, чтобы так рисковать, МакРа? Неужели ее киска чем-то отличается от других? – спросил он безо всякой злобы. И знаете, ребята, у меня от этой беззлобности мурашки по коже пробежались. Я только подумал: вот таким же тихим голосом он прикажет и ремней из меня нарезать. Пожал плечами. Что тут можно ответить?
- Я бы отпустил тебя, Кассиди, - пожал плечами Бишоп. – Но хотелось бы сначала узнать ответ на вопрос: для кого вы это сделали?
Я понял, что сейчас будет совсем грустно.
- Ты что, Бишоп? Сам не видел, что они первыми открыли огонь? Так спроси своих быков, они любовались цирком.
- Кассиди, зачем делать идиота из себя и меня? Для кого вы вынесли Конюшню, кто нанял вас?
- Для Коди, - усмехнулся я.
- Кто такой Коди?
- Сын одной джетовой бляди, который сдавался в аренду у «Кошачьего Коготка».
- Как жаль, что ты предпочитаешь тратить свое и мое время вместо того, чтобы распорядиться им с толком, - вздохнул Бишоп.
Дальше у нас разговор пошел совсем неинтересный, потому что с его стороны звучал один и тот же вопрос, а с моей – стоны и матюки.
Конечно, он мне не поверил, старый урод.
- Как я завидую твоему нанимателю, Кассиди, - вздохнул он. – Ты хорошо умеешь молчать. Жаль, что нам придется расстаться. Здесь нет ничего личного, Элен тут ни при чем. Она – сука, но она полезная сука. А вот ты бесполезен. Союзником я тебя иметь не могу, ты ведь не сдал мне своего работодателя, а значит, у меня нет на тебя крючка. Да и опасные из вас со Святым союзники. Врагами вас иметь я тоже не хочу. Поэтому у меня нет выхода, кроме как от тебя избавиться.
Мне на голову натянули мешок. Я подумал – сейчас будут убивать, ан нет. Меня только обвязали веревками, как тюк с шерстью, и куда-то поволокли.
Волокли долго, все кишки растрясли по камням. Я уже знал, куда, хотя у меня и были завязаны глаза. На Голгофу. Так называется кладбище в Нью-Рино.
Тут мужество изменило мне. Голгофа была не только кладбищем – она была еще и местом казней. Семьи в назидание всем выставляли здесь тела своих мертвых противников, насадив их на колья.
Впрочем, не всегда мертвых. Иногда – живых.
Я старался не дрожать и не щелкать зубами, гадая, что же со мной сделают ребятишки Бишопа.С зубами хорошо получилось, а с дрожью нет, но это можно было списать на утренний холодок, продирающий по спине, и на то, что я после допроса был весь потный. Но бишоповские быки как раз ничего со мной не сделали.
Они просто передали меня с рук на руки Большому Хесусу Мордино, который скрывался на Голгофе с последними своими бойцами.
Лицо у Большого Хесуса было такое, словно по нему сначала как следует залепили лопатой и размозжили в блин, а потом взяли за середину и встряхнули так, что все черты этого лица оказались собраны в кучку посередке этого блина. Глаза, нос, рот – все это мог бы ребенок накрыть ладошкой – в окружении совершенно необъятной рожи, желтой и нависающей надо мной, как луна. Я лежал на спине, когда у меня с головы сняли мешок, и на луне Большого Хесуса взошла ухмылка.
- М-меченый, - проблеял он.
По этому заиканию я его и узнал – ведь никогда прежде не видел.
Двое людей Бишопа стояли чуть в стороне. Ветер донес до меня запах гниющей плоти, и мне захотелось кричать.
Светало. На фоне желтеющего неба я разглядел скрюченные фигуры на высоких кольях, и это не были куклы, как на Ферме Призраков.
- Я х-очу, чтобы в г-ороде узнали… - сказал Большой Хесус, продолжая нависать надо мной. – Что М-меченый на Голгофе. И что он б-будет п-одыхать до заката…
И люди Бишопа ушли, унося эту весть.
А я подумал что Бишоп хорошо устроился. Мордино прикончит меня, и никто никогда не узнает, что крыса в очках приложила к этому руку.
А если Мордино повезет – он прикончит и Нарга. Ведь он собирался оставить меня подыхать до заката – явно как приманку.
- Держите его, ребята, - сказал Большой Хесус, надевая кастет.
Мое счастье, что бил меня он лично: при весе и сложении гиппопотама он бил как девчонка. Любой из его обломов с тем же кастетом не оставил бы мне ни одного целого ребра, а Хесус только наставил синяков.
- Это тебе за Конюшню, - приговаривал он. – Это за сына… а это за меня…
Я подумал, что надо бы как-нибудь заставить его взяться за дело решительнее и прикончить меня. Сказал:
- Жаль, ты не видел, как твой сын валялся в ногах у блядей и сутенеров, моля о пощаде.
Но он только оскалился:
- К-куда ты торопишься, с-аволочь? У нас еще ц-целый день впереди…
- А может быть не надо, босс? – спросил один из быков. – Натянем его по-быстрому на кол и смоемся. Не ровен час припрутся Райты…
- Нет, - у Мордино даже заикание пропало. – Райты не припрутся. Он б-больше не нужен Райтам. Он никому не нужен, кроме Святого. А Святой н-нужен мне. П-поэтому мы не н-натянем его н-на кол. - Мордино посмотрел вокруг и улыбнулся. – М-мы на Г-олгофе. Р-распнем его.
Тут мои нервы закончились. Когда они попытались снять с меня ботинки, я лягнул ближайшего быка в брюхо и двое других от неожиданности меня отпустили. Бежать я, понятное дело, не сумел, споткнулся и покатился по земле. Меня ткнули мордой в жухлую траву и кто-то для верности сел верхом.
Крест смайстрачили из двух кольев, с которых сняли уже высохшие трупы. Не такой, как в церкви, а косой, буквой Х. Гвозди шестидюймовые у Мордино тоже нашлись. Эти болваны вбили мне их в ладони и ступни, и тут я уже орал. Потом они сообразили, что ладони не выдержат веса тела – и для верности привязали меня за подмышки и за руки. Крест поставили стоймя и для верности подперли сзади третьим колом. И старый козел МакРа повис между небом и землей, расплачиваясь за свой кобелизм.
Сейчас, когда я вспоминаю об этом, мне трудно сказать, сколько времени я мучился. С одной стороны, каждая секунда тянулась как год, а с другой – все они были так похожи друг на друга, что я помню их как одно бесконечное мгновение.
Иногда у меня в голове мутилось, но сознания я не терял: если Мордино видел, что я закатываю глаза, он тут же втыкал в меня стимпак. Он рассказал мне, что за какие-то дела казнил отца Майрона здесь, на колу. Сам золотой мальчик присутствовал и колол папеньку стимпаком, когда тот был близок к смерти – так что отец его промучился больше двух суток.
А я видел, как они готовятся встречать Нарга. Двое со снайперскими винтовками скрылись из глаз и залегли в холмах. Остальные отрыли себе небольшие окопчики у подножия креста. Позицию они выбрали хорошо: все подходы из Нью-Рино к этому холмику отлично просматривались. У Нарга не было шансов проскочить незамеченным.
Я, видно, совсем набрался, если все это вам рассказываю, но не останавливаться же теперь. Хотел ли я, чтобы Нарг приехал и спас меня? Ясно, хотел. Хотя был согласен и на то, чтобы он убил меня. Я надеялся, что он не станет вступать в безумную схватку, а решит все дело одним выстрелом, отправит меня к своему Великому духу или хотя бы просто в могилу – лишь бы это тело перестало разрываться от боли. Еще одна часть меня хотела, чтобы он вообще не появлялся здесь, не делал глупостей: одному ему не справиться с шестерыми, я а не помощник. А еще часть меня хотела, чтобы он появился – и умер сам. Потому что забыл меня. Потому что бросил.
Мордино ходил под крестом и курил, иногда поглядывая, не отдал ли я Богу душу. Я не видел в его глазах садистского удовольствия – он смотрел на меня деловито и нетерпеливо. Он хотел меня убить, а мучения были нужны только как приманка для Святого.
- Едет, - доложил один из бандюков. У меня как раз глаза заволокло красненьким, и я не разглядел столба пыли за машиной. Только когда она подъехала достаточно близко, чтобы я мог видеть ее и слышать рев двигателя – они открыли огонь.
Машина неслась прямо на нас, но, получив несколько пуль, резко вильнула, ткнулась носом в песчаную горушку и остановилась. Двигатель продолжал работать, но вроде как вхолостую.
- Марк, - сказал Хесус. – Что там? Вроде он упал на рулевую колонку. Пойди проверь. Джин, Карлос, прикрывайте его огнем…
Бандит по прозвищу Марк пошел вперед, а двое других приподнялись и нацелили свои «томми» на Разбойника. Я тоже разглядел фигуру, мешком упавшую на руль… Я не помню, чтобы в тот момент испугался или впал в отчаяние. Кажется, я не поверил, что это Нарг.
И правильно сделал. Потому что щелкнул далекий выстрел – и Марк бухнулся наземь, не дойдя до «Разбойника» метра три.
- Там! – заорал кто-то, и все открыли беспорядочный огонь в направлении выстрела.
Потом у меня опять помутилось в глазах. Потом настало прояснение – и я увидел, что Хесус Мордино лежит дохлый у креста, а двое его бандюг стреляют в кого-то, кто надвигается на них – быстро, неумолимо и какими-то странными зигзагами.
Третий бежал. Остальные валялись убитые.
Нарг проскочил между теми двумя, то стреляли в него из автоматов, и сделал какое-то странное движение руками. Оба ублюдка откинулись назад, орошая друг друга фонтанами крови из перерезанных глоток. Нарг с двумя ножами помчался за третьим, а потом они снова пропали из виду.
Когда Нарг вернулся, одного из ножей у него уже не было, да и на меня он смотрел как-то странно, будто не узнавал.
- Нарг, - позвал я. – Нарг, сними меня отсюда.
Он выкатил на меня остекленевшие глаза, потом пробормотал еще более деревянным, чем у покойного Хесуса, языком:
- Бить сех. Дить К-сиди…
Из угла рта выкатилась струйка кровавой слюны, но он этого, похоже, не заметил. Подошел, потрогал меня за ногу и снова сказал:
- Бить сех. Дить К-сиди…
И тут я понял в чем дело. Психо. Наркотик, который снижает чувствительность к боли до того, что человек оказывается способным спокойно ломать себе кости. Что нередко и происходит, потому что под «психо» человек движется гораздо быстрее, чем в норме, и наносит порой удары такой силы, что собственные мускулы и кости этого вынести не могут.
Нарг вколол себе «Психо», когда увидел, какую часть придется пройти под огнем. Но беда еще в том, что, увеличивая внутреннее время и повышая болевой порог, «Психо» на время превращает человека в дебила. Какие-то контакты в башке переключаются. Поэтому Нарг, ожидая, пока психо подействует, бормотал как заклинание, как молитву: «Убить всех, освободить Кассиди».
Я заплакал, когда понял это.
- Нарг, - сказал я. – Сынок, Кассиди – это я! Меня освободи, меня!
Впрочем, если бы он меня и пристрелил заодно с Мординосами – я бы тоже не возражал.
Какое-то время Нарг думал, как меня освободить от креста.
Недолго он думал. Под «психо» человек быстро принимает решения, но главная прелесть состоит в том, что под «психо» он порой решает такой бред…
Нарг уперся плечом в мой крест и швырнул меня вместе с нм оземь. И тут я наконец-то вырубился.
Дальше что было – я помню клочками. Кто-то насыпал мне в рот Нарговой лечебной пудры, чтобы унять боль – и это сопровождалось цветными снами. Мне снилось, что мы с Наргом стоим на мосту через пропасть, отвечаем на вопросы кого-то в рясе, похожего на отца Тулли. И если мы ответим неправильно, нам крышка.
Потом мне дали напиться и я вправду увидел над собой лицо отца Тулли.
- Ну, слава Богу, ты жив, - сказал он.
- Нарг? – прохрипел я.
Мы оба лежали в машине, я на заднем сиденье, он – на переднем, откинутом так, что спинка касалась моей руки. Он был бледный, и весь в поту. Хотя это-то понятно: машина день простояла на солнцепеке.
- Жив, сказал отец Тулли. – Отходняк после «психо». Сам себе сломал четыре кости – не считая тех, что повредил в драке. Кассиди, покажи мне, что тут крутить и нажимать. А то мальчик успел мне показать только, как ехать когда она заведена…
Как он вел машину в Брокен- Хиллз – это целая баллада, про которую я не могу вам рассказать, ибо уже утро. Но я скажу вам, что на окраине города нас встретил Маркус, немного удивился нашей странной компании: священник с пистолетом на поясе – а потом качнул головой и сказал:
- Ну, парни, вас только за смертью посылать…


Вы здесь » Fallout: San-Francisco » Творчество » Фанфики Ольги Чигиринской. Кэссиди - об Избранном.


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC