Fallout: San-Francisco

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Fallout: San-Francisco » Творчество » Фанфики Екатерины Крапивы (Рины)


Фанфики Екатерины Крапивы (Рины)

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

Стырено мной на Дайри с разрешения автора Rina_Nettle

Оно внезапно написалось.
Посвящается сочувствующим легиону, поскольку это жалостливая история про Силуса, подвергнутого жутким пыткам. НКР-ориентированные могут кинуть в автора тапком - я опускаю забрало и стойко жду мести.

Фандом: Fallout new vegas
Персонажи: Силус, курьер, лейтенант Бойд.
Рейтинг: пусть будет PG-13, т.к. пытки без графики.

Внеуставная жестокость.

Они возненавидели друг друга с первого взгляда: он обозвал ее червяком, а она в ответ заехала в ему в челюсть так, что он едва не свалился со стула.
Она напоминала ему бешеного дутня. Он ей – когтя смерти. Тоже бешеного.
У нее были пепельно-серые волосы и огромные голубые глаза. У него смоляно-черные кудри и взгляд голодного хищника.
Как следует познакомились они только на вторые сутки, когда их затянувшийся за полночь разговор, перемежаемый взаимными угрозами и оскорблениями, начал затрагивать прочие темы, кроме карты оборонительных укреплений и расположения дивизий легиона. Ее звали Сара, его звали Силус.
Сара выпускала сизые струйки сигаретного дыма ему в лицо, Силус кашлял и матерился. Допрос продолжался – на этот раз про воспитание легионеров в подростковом возрасте, особенности быта в тренировочных казармах, а также исполняемые в узком кругу рекрутов похабные песенки про легата. Потом Силус пытался плюнуть ей в лицо, но неизменно попадал на сапоги: Сара все равно материлась, пока у легионера не закончилась слюна и окончательно не пересохло во рту. После Сара рассказывала о жизни в убежище, об использовании чудо-клея для срыва экзамена К.О.З.А., о ручном радтаракане Вольдемаре, и фальшиво напевала не менее похабные песенки про Смотрителя.
Наутро пришла лейтенант Бойд и застала обоих за оживленной беседой. Курьер заняла стул пленного легионера, пленный легионер сидел у ее ног и размахивал руками, оживленно что-то доказывая.
«Раскололся!», - екнуло сердце у лейтенанта, но подойдя ближе к камере и прислушавшись, Бойд услышала спор о преимуществах использования динамита в сравнении с пластидом в целях подрыва дамбы Гувера. Офицер НКР удовлетворенно хмыкнула, решив не мешать вытягивать Саре информацию о планах легиона. Завтрак в камеру им принесли для двоих.
Ему – несоленую кукурузную кашу, ей – стейк из брамина. Сара не любила мясо, Силус не любил кукурузу, но аппетит у обоих был отменный - к тому же чужая порция всегда вкуснее.
После удовлетворения примальных природных потребностей сытый легионер заметил, что для бешеного дутня у девушки слишком выразительные глаза. Пользуясь моментом, курьер снова его побила, на этот раз отлупив по уху. Центурион храбро закрывался локтями и уворачивался, катаясь по полу, но Сара все равно его настигла и свершила правосудие. Заглянувшая на шум Бойд, обеспокоенная, что наемный дознаватель не выходит из камеры уже второй день, при виде этой сцены решила вновь не прерывать процесс допроса и оставила буйствующего в кровавой ярости курьера и несговорчивого пленника в покое.
Потом легионер мечтал вслух, как Цезарь захватит МакКарран, а он нацепит рабский ошейник на Бойд. За это курьеру вновь пришлось его побить, на этот раз по коленке и не больно, потому что силы ее совсем закончились. Однако изложить все свои фантазии о покорении лагеря НКР и справедливом возмездии Силусу так и не удалось, поскольку его единственная слушательница заснула на полу, а сам легионер, недолго думая, подкатился ей под теплый бок и тоже провалился в сон. Ему нужна была трезвая голова, ибо допрос предстоял еще долгий и мучительный, но Силус втайне годился, что так и не выдал все секреты легиона. Ну, некоторую часть из них, по крайней мере, он точно не выдал.
Проснулась Сара в крепких мужских объятиях, не сразу сообразив, где находится. Бить легионера спросонья было откровенно лень. Подперев голову рукой и растормошив тихо похрапывающего Силуса за плечо, курьер продолжила допрос. Подниматься на ноги тоже совершенно не хотелось, посему курьер приняла решение вести дознание, лежа на полу.
После дежурных безрезультатных вопрошений о планах атаки легиона, количестве солдат и расположении основных ударных укреплений, курьер вновь перешла к более интересным темам. Мечтательно глядя в потолок, Силус рассказывал Саре о климате южной Аризоны, а потом она научила легионера курить сигареты.
Ближе к ночи сменился часовой, и Сара выпросила у парня колоду карт, затеяв с пленником игру в караваны. Проигравший должен был выдать военную тайну, но эта стратегия довольно быстро обоим наскучила, поскольку за дефицитом всех выданных военных тайн Силус начал делиться с курьером сокровенной инсайдерской информацией о тщательно скрываемой привычке Цезаря ковырять в носу. Вскоре Сара обладала бесценными для разведки данными, что глава преторианцев и командир артиллерии легиона Луций любит подкладывать петарды в браминье дерьмо, легат Ланий приносит в жертву Марсу белок, а в палатке Вульпеса Инкульты по ночам горит терминал, доносится стрельба и взрывы, а сам глава фрументариев при этом загадочно на кого-то матерится вполголоса. Увы, в караваны курьер играла слишком хорошо, поэтому вскоре вместо повествований о некстати закончившихся секретах легиона, Силусу пришлось снимать портупею, а за ней нагрудник, а потом тунику…
Часовой давно заснул, а потому игра с переменным успехом продолжалась до рассвета.
В следующий свой визит Бойд застала их в недвусмысленной позе. «Ох и влетит мне, если это дойдет до начальства!» - с ужасом подумала побледневшая лейтенант, наблюдая за ритмичными движениями двух сплетенных тел на полу камеры. Курьер оказалась жестока - воистину зверь - полностью соответствуя своей репутации, поскольку применять сексуальное насилие к военнопленным выглядело еще безжалостней, нежели регулярное избиение. Закусив губу, пленник беспомощно стонал под властно оседлавшей его женщиной, а лейтенант решила не вмешиваться: пускай эта легионерская мразь поймет, что значит унижение! Не в силах выдержать бьющую по нервам сцену жестокого изнасилования, лейтенант поскорей ушла от комнаты допросов.
Наутро Бойд не обнаружила в камере ни пленника, ни дознавателя, зато наткнулась на остывший труп раздетого догола уборщика с простреленной головой. «Она не остановится не перед чем!» - угрюмо подумала лейтенант, хмуря густые брови. – «Но убить республиканца ради устрашения военнопленного – это уже перебор».
К вечеру Силус и Сара в камеру так и не вернулись: вероятно, курьер увела заключенного к местам свершенных им против НКР преступлений, надеясь, что так он вспомнит больше. Тяжело вздохнув, лейтенант Кэрри Бойд отправилась писать отчет для полковника Шу. Эта брутальная и беспринципная женщина, курьер, вызывала у лейтенанта немое уважение и даже трепет – так жестоко с пленными на ее памяти не обращался никто.

2

Красное. Черное. Зеро.

Авторы: Oxxra, Rina Nettle.
Фандом: Fallout New Vegas
Жанр: юмор
Совместный фик в процессе написания, выкладываем первые части.

Аннотация: Первая битва за дамбу Грувера… Что вы знаете о ней? Что она состоялась в 2277 году, Легион смело шел в атаку и был разбит благодаря военной хитрости генерала Оливера и командира Хенлона, а потери среди бойцов НКР составили 107 человек? Общие цифры, общие факты. Здесь представлена правдивая история очевидцев, которые расскажут обо всем сами. Идея навеяна артом неизвестного рисователя

http://24.media.tumblr.com/tumblr_lp1yyaRKTK1qfc8ayo1_500.jpg

Этим утром ничто не предвещало предвещаний дурных предвестий. Я проснулся и покушал, а потом нам приказали идти штурмовать дамбу. До этого я ни разу не штурмовал дамбу, ни одну, даже самую маленькую. А эта большая, и кишит профлигатами. Одно дело – разворот манипулы в чистой пустоши, когда с одной стороны вымазанные боевой грязью дикари с копьями бегут, а с другой стороны мы такие красивые ровным строем их встречаем. Сегодня на дамбу мы бежали неорганизованным стадом, как те самые дикари, а рейнджеры нас встречали огневыми залпами.

Страшно. Ребята пачками гибнут – подкрепления в атаку по свежим трупам шагают, но мы уже вот-вот раздавим это профлигатское гнездо, сметем на хрен и их дамбу, и реку, и каждый кактус до самой Калифорнии. Разберем их дома на кресты и увешаем скулящими ублюдками весь Вегас по периметру! Во имя Марса! Во славу Цезаря!

Что-то не помогает самоубеждение… Страшно все равно, аж ноги подкашиваются. А легат, по-моему, голос сорвал, когда посылал нашу центурию на правый фланг. Хрипит, как порченный бронхитом гуль. Ему тоже тяжко: надрывается из последних сил. И так видно, что исхудал, осунулся за последние дни: про таких говорят «сгорел на работе». Ну ничего, вот захватим дамбу… Пока захватываем мы ее довольно безуспешно, но ведь не проигрываем, атакуем же. Мы ведь легион! Во имя Марса, в конце концов!

Сначала я даже обрадовался, что наш отряд не бросили в лобовую атаку. Центурион потащил нас по прибрежным кустам в обход Боулдер Сити. Флавий утопил сапог в иле, Пит порезался о камыш, а центуриона кто-то тяпнул за ногу: словом, боевые потери мы начали нести еще на подступах к позиции. А потом из-под воды на нас вылезло нечто... Сначала я подумал, что это декан Солус – он тоже, бывало, как вывалится из претория, как заорет на высоких тонах. Оказалось: нет – всего лишь озерник. Я даже вздохнул с облегчением: декан Солус страшнее – и его даже безнаказанно пристрелить нельзя, как озерника.

В общем, к Боулдер Сити я подошел приободренный, распаленный пролитой кровью. Только потом, на подступах к городу… Потом почему-то Пит улетел в небо, раскинув оторванные ноги в разные стороны. Ему сегодня с самого начала не везло: сначала о камыш порезался, теперь вот это… Центурион посылал разведчиков - весь периметр города заминирован, гребаные профлигаты, чтобы им эти растяжки на известном месте трижды узлом закрутить! Мы вправо – там тоже мины. Мы влево – ну, та же история.

А потом рейнджеры нас засекли…

Карл тоже на воздух взлетел, хоть и не так эффектно: просто кровавым месивом. Жалко его, он мне сорок денариев должен остался…

Центурион орет что-то – я не слышу: вокруг стреляют, ребята в панике носятся, мины рвутся. Я зигзагами к сараям, пули над головой свистят – а жить-то как хочется! Воевать и убивать профлигатов тоже хочется, но значительно меньше. Марсом клянусь, я их всех порешу, только чуть попозже.

За сараями какая-то сволочь снова стала по мне стрелять. Смотрю – сидит на водосборной башне, засранец. Целится. Респиратор нацепил, чтобы рожу свою мерзостную скрыть - рэээйнджырь, мать его!

Невысокая платформа на досках, сверху расшатанная бадья - он там и устроился, словно в гнезде, а я у него как на ладони, просто живая мишень на стрельбище. Чтобы он в своем респираторе задохнулся, гад профлигатский! Пули у ног свистят, одна в сарай за спиной срикошетила, а вокруг либо стены, либо мины…

Марс всемогущий… Цезарь… Мама… помогите кто-нибудь! Я бы с радостью сквозь землю просочился, но пришлось забежать прямо под бадью, стою, а он там сверху топчется и пылью с досок на меня сыплет, сволочь республиканская.

Патовая ситуация…Он сверху - я снизу. И достать друг друга не можем. Ну хорошо хоть здесь мин нет.

У меня мачете – меня не учили стрелять из мачете: с ним только врукопашную. А как к этому уроду подобраться, если я чуть за край башни высунусь, как тут он меня и пристрелит? Ну я и начал шатать опоры, чтобы ублюдка скинуть. Знал бы, чем эта затея окончится…

*****

Ты или наш раб, или ты мёртв. Всё просто… Фашизм в тоге. Парни, которые потерялись во времени на двадцать три века. Силачи, дикари, варвары… и, клянусь своим недельным жалованьем, они действительно ходят в юбках! Я раньше думал, что парни с поста «Эхо» привирают, но… теперь… и сам видел. Нелюди. Твари. Гомосеки в юбках. Много-много накачанных опытных атлетов. Да такого быка и с одной обоймы не завалишь… Хорошо, в костюм рейнджера входит закрытый шлем - по крайней мере, мои страх и отвращение никому не видны. И хорошо, что у наших боссов есть план. Легион всегда идёт строем – вначале рекруты, а опытные войны в конце строя. Манипула называется. На дамбе они все вытянутся в длинную колонну, и тут уж не надо зевать – бесплатный тир по живим мишеням открыт. Потом отступим, заманим их в заминированный город и отправим на небеса особо крупной партией…

Легион пойдёт в атаку вечером, когда стемнеет – не дураки же они по дневной жаре бегать … тем более, ночью целиться сложнее. Нам – сложнее. А эти неандертальцы бегают с заточенными полосками металла и стрелять им в подавляющем большинстве нечем.

Утро. Солнышко припекает, но с реки Колорадо дует свежий ветер. Красота. Пойду ка позавтракаю, пожалуй. Рассортировав вещи по карманам, (здесь все воруют, только отвернись…) надел шлем, что бы издали не узнавали, и убежал к окраинам Боулдер-Сити уплетать шоколадку, выменянную у интенданта на патроны. Не свои, разумеется - забрал у одного рекрута, ему они всё равно ни к чему были… Забрался на старую водосборную башню, шлем снял, блаженствую в одиночестве. Шоколадка успела растаять в кармане, так что слизываю помаленьку растаявшую сладкую массу с фольги. Черт, что же я весь липкий, как будто ел не ртом, а всем лицом… Надо будет сходить умыться…

Взрыв, меня чуть с башни не сбросило… Да что же за сапёров к нам в этот раз прислали – уже пятый взрыв за неделю?!! А потом я увидел их. Легион. Господи, сжалься надо мной. Я один против целого отряда. Пасть мне тут смертью храброго дурака. Бежать некуда- стоит мне пошевелиться, и меня заметят… Вначале кончатся патроны а потом меня живого распнут на кресте… или сделают любовником какого-нибудь легионера и угонят в неизвестность…

Так, глубокий вдох. Я – рейнджер, гордость и краса армии. И плевать, что ещё неделю назад рядовым был и до сих пор промахиваюсь с десяти метров. Я – умный и ловки, со мной – мощь всей Новой Калифорнийской Республики. Они – просто тренированные куски мяса. Ну вот, перемазанные в шоколаде руки уже не так дрожат. Можно начинать стрелять, только подпущу гада поближе…

…Надо хоть шлем одеть… И остатки шоколадки спрятать в карман.

О, а вот один отбился от группы и стал подходить ко мне. Ну что ж, «Let's Dance»

Ухх, браминья какашка! Да что же он верткий-то такой… Или прицел у револьвера сбитый… А может я – стрелок неважный… Гранату бы – легионера и от одной на части расшматовало…

Прелестно! Этот гад забежал прямо мне под бадью. Я прямо слышу, как он там дышит. Теперь мне его не достать. Ситуация патовая - стоит мне только высунуться, как он схватит дрын подлинее и стукнет им мне по темечку. И конец тебе, Энди Валкер… Бесславный такой конец.

Вся башня ходуном ходит… Господи, вот он идиот, да? И вот что этот выродок в юбке делает?!! Выдумал тут – шатать опоры… Я же прямо на него упаду вместе со всей платформой!!! Распластался по донышку бадьи – она будет служить мне защитным каркасом при падении. Боевой, но очень жалобный клич потонул в грохоте падающей башни. Последняя мысль – только бы не на мины упасть…

Ай, черт, у этой кастрюли с красными стёклами ещё и респиратор сломан – я просто согнулся пополам от кашля. Ну и к тому же ослеп от поднятой пыли. Кое-как снял шлем и огляделся… или, точнее, ощупался. Дети мои, а вы знаете, откуда в Мохаве вода берётся и кто её под землёй вёдрами таскает?.. В общем, я сейчас буквально в глубокой жопе на дне высокого колодца с вертикальными стенками. Провалился сюда вместе со всей деревянной шайтан-конструкцией… Ну что ж, по крайней мере в моей жопе никаких новых излишеств не появилось…. А ведь вполне, вполне мог упасть на какой-нибудь торчащий деревянный обломок и истекал бы сейчас кровью. Кстати, моему милому дружку-легионеру похоже так не повезло – он где-то под завалами и признаков жизни не подаёт. Мир его черной коротенькой юбочке и пусть земля ему будет радиационным асфальтом… правда, жаль, что труп не обыскать… И револьвер я где-то потерял… А он именной, между прочим! На нём уже имена пяти прежних хозяев нацарапаны били, а моё – шестое… Чёрт... зато шоколадка в кармане осталась!..

Стены высокие, самому не выбраться даже по завалам из досок. Придется ждать окончания боя, и тогда меня вытащат или наши… или уж эти… Правда у другой стены виден полузаваленный туннель и оттуда ощутимо потягивает чем-то тошнотворно-сладким. Ладно, подожду, пожалуй. Главное, что бы большим взрывом в Боулдер-сити мой колодец не засыпало… А ведь очень даже может! Стоит сходить в туннель, проверить… Да и вообще, держаться от взрыва подальше…

И тут груда деревянного мусора прямо передо мной зашевелилась…

*****

Кажется, вчера снова выменяли у фрументариев литр трофейного виски. Наверняка весь контуберний бревнами лежит, а голова-то как раскалывается… или мне одному так плохо?

Узнает декан – отправит десять миль под полуденным солнцем бегать. В полной амуниции. Потому что с ним не поделились… а виски и так на всех мало!

Но вот если узнает центурион – тут уж всыплет по полной: розги или что похуже. Еще и паек на месяц урежут - уж лучше десять миль пробежать… Но оно того стоило, ядреный был виски – до сих пор голова кругом, а тело болит, как будто на меня дом упал.

А чего темно-то так?

Это еще что за обломки?! То ли я в дрова, то ли я в дровах…

А, мы ведь дамбу штурмует! Только меня дернуло штурмовать эту гребаную бадью… и ведь почти в сторону успел отскочить, когда она заваливаться начала, а тут подо мной весь настил вниз рухнул. Обидно. И больно. Это все рейнджер виноват: они все такие - толстые, откормленные плутократы! Надеюсь, его завалило с головой. Навсегда!

Меня вот точно с головой завалило, выбираться надо. Мачете, кажется, потерял, вот ведь гулья задница, что теперь декану скажу? И так в армии дефицит оружия, он же меня с метлой в руках сражаться пошлет.

Свет тусклый откуда-то сверху пробивается; задрал голову, аж присвистнул – колодец. Это я хорошо пролетел. Внизу что-то мягкое шуршит, мерзкое, как гнилая солома. Кажется, это и есть гнилая солома – сырая, липкая и вонючая: наверняка в ней водятся... так, не думать об этом! Сверху доски. Много досок. Решил потихоньку выползать. Спина болит жутко, как будто на ребрах супермутант белье с песком отстирывал. Но я ползу. Ползу, никого не трогаю… и тут из темноты на меня как что-то шарахнется!

Заорал – плевать на боевые раны, вмиг вылетел из-под обломков. Чудище из тьмы – это пострашней любого рейнджера! Хотя... это вроде и есть рейнджер. Смотрю - он обратно отшатнулся, что-то металлическое поспешно трясет в руках… Граната! Ну, точно граната!

Вспышка в лицо – я обратно в доски. Кажется, еще что-то себе попутно сломал и уж точно ушибов добавил. Прощайте, ребята - не пережил я штурм дамбы. Прощай Антоний, Джейки, Мик, Флавий, декан Солус – тоже прощай. Знайте все: легионер шестой центурии Клавдий Смит умер достойно и храбро, подорвавшись на вражьей гранате вместе с рейнджером-самоубийцей. За легион! True to Caesar!

Лежу, трясусь, а взрыва нет. Голову поднял – рейнджер мне в лицо фонариком светит и ближе подходит, подкрадывается… а мне стыдно-стыдно: уронил честь легиона, карманного фонаря испугался. Если кто узнает…

- Ты труп, - говорю ему. Выхватил доску из кучи – благо их вокруг много моим телом наломано - и на рейнджера с воплем бегу. Он на мгновение опешил, а потом как драпанет куда-то в тоннель, я за ним, и доской размахиваю. Догоню - точно убью! И не потому, что рейнджер, а потому что сволочь... хотя одно другому не мешает.

Однако надо отдать должное этому парню – бежал он красиво, уверенно и стремительно, словно ночной охотник, охотящийся в ночи. А у меня все тело болит, нога вообще при каждом шаге кровавые радуги перед глазами хороводит, как будто кто-то мой сапог размера на четыре ужал и затолкал туда битого стекла. Вы когда-нибудь видели бегущего кентавра? Такой несуразный комок плоти, который переваливается бочком и хрипло похрюкивает от натуги - такой и дохлого кротокрыса не догонит. Примерно так я гнался за нкровцем. А он несется себе по шахте, сопит громко, брызги из-под сапог во все стороны летят, мокрый плащ по ногам хлопает. На него-то доски не падали… Он, кажется и не пострадал совсем - ну, пару раз в угол не вписался, потом в лужу лицом упал, чуть не утопив фонарь, раза три пропустил поворот и в стену плашмя влетел, но какая грация!

Долго бежали; а шахта все не кончается - то вверх, то вниз, постоянно какие-то разветвления и повороты. Слава Марсу, хоть лужи перестали попадаться – значит, от реки ушли.

Нога все больше досаждает, да и дыхание сбилось, а рейнджер все бежит. Стальные ребята все-таки эти рейнджеры! У меня уже розовые касадоры перед глазами пляшут, ноги кое-как волочу, а он все несется вперед и изредка оглядывается. Доску я давно выкинул – мне бы просто до выхода теперь дотянуть, пропаду ведь в тоннелях без фонаря. Заблудились точно: столько в этих шахтах поворотов. Сил нету, и одному страшно оставаться - неизвестно ведь еще, кто там в темноте водится...

- Плутократ!

Ору и свой голос не узнаю – хриплый какой-то, жалкий, все в горле пересохло.

- Эй, ты, мразь профлигатская! Да стой ты!

- Аыа!

- Что?

На бегу оборачивается и в ответ мне: «Никогда!». Вот сволочь! Я ж сейчас упаду… Прощайте Флавий, Мик и Тони – ваш друг Клавдий погиб в шахте под Боулдер Сити, не найденный никем… ай, крыса! Съеденный крысами… и не выполнивший свой долг по убийству плутократа. True to Caesar!

- Стой, твою мать!

3

(продолжение)

Или доски сами шевелятся, или поторопился я с выводами… Эта скотина живей всех живых. Может, и правду на посте Дельта говорят, что среди Легионеров и супермутанты встречаются… А это… как там называется-то? О! Продукт гибридного скрещивания… Господи, помоги мне! Он выжил после падения на него водосборной башни! Да простому человеку вообще не под силу водосборную башню опрокинуть – мы с ребятами туда вчетвером залазили косяки курить… Или там, вдвоём с Гилберт, да ещё и телодвижения активные делали, и башне хоть бы что… А этот в одиночку все поразломал…
….Может, мне показалось, и он мертв, а эти обломки сами шевелятся? Ну… от ветра, например… Пожалуйста, пусть это будет ветер!..
О! У меня же фонарик где-то был, посветить можно будет. Так, лежит легионер, трясется… Это у него просто конвульсии? Ну-ка, подкрадемся и сейчас дядя Энди посмотрит, что тут у нас есть…
- Ты труп! - легионер оказался живым и очень-очень злым… Выхватил доску и на меня как бросится, что коготь смерти на брамина.
Ну, я тоже вскрикнул и к туннелю бросился. А этот громила - за мной. Да ещё хрипит так… как разыгравшийся кротокрыс, я в Слоуне таких видел. А в руках доску длиннее себя сжимает... Рыжий варвар из прерий…
В туннеле темно, как у гуля в заднице. Фонарик слабый и от того, что в одном месте стало капельку светлее, вокруг только темней становится… Да ещё вода на полу стоит. Точнее, я очень надеюсь, что вода, а не содержимое выгребной ямы. В сапогах противно хлюпает; если выживу – придушу интенданта! Уверял же, скотина, что сапоги новые… Да какие новые – они уже прохудились и насквозь промокли. Плащ от воды отяжелел и весит вдвое больше, бронежилет на грудь давит – сейчас вот просто упаду в лужу, и пусть легионер делает со мной, что хочет… Легионер… убийца… мужеложец… а, судя по его кровожадной улыбке, ещё и каннибал – они же там всё дикари, сердца павших врагов едят и босиком по пустыне бегают…
Выход… должен же быть отсюда выход! Выбираю туннели потемнее, хотя они тут, к черту, все темные, и поуже, чтобы легионера с хвоста сбросить, всё лихорадочнее ищу выход. Уже не знаю, сколько тут бегу, не знаю, куда сам попал. Осталось только тяжёлое дыхание за спиной.
Свет фонарика слабеет с каждой минутой, а, до того, как иссякнет батарейка, мне надо непременно выбраться отсюда… иначе… конец, останусь в кромешной темноте с легионером. Совсем не радостная перспектива. Бесцельно мечусь по туннелям от одного завала к другому, спотыкаюсь, падаю, врезаюсь в стены на поворотах. Голова кружится всё сильнее, и белое пятно от фонарика уже едва различимо… Сил уже почти нет и только страх гонит всё дольше и дальше. Выход… выход…
Если бы у меня остался револьвер, пусть и с одной пулей, я бы уже давно застрелил себя – легионеру всё равно одной пули не хватит.
Если бы было, откуда сброситься, я бы уже давно так и сделал.
Даже вечно злую Кэрри Бойд, дознавателя лагеря, которая вечно гоняла от складов, я встретил бы с радостью…
… Сил уже нет. Выхода нет… Я не верю в рай, только в боль и смерть… Тело уже отказывает и иногда так сильно ведёт, что стены вдруг находятся внизу и различимы только контуры предметов….
- Плутократ! – ох, какой же у него голос хриплый и злой… Оглядываюсь. Не уверен на сто процентов, но кажется легионер где-то свою доску потерял… Наверно, когда через дыру в решётке протискивался – я там вообще чуть перчатку о выступающий болт не разорвал. Хотя мне-то что, это же легионер, он мне шею голыми руками сломает и не чихнёт даже.
Ну что ж, по крайней мере, Брайс Андерс до меня не доберётся – ведь, по идее, после смерти Эстебана Моралеса в рейнджеры- ветераны должны были назначить его. Но кто-то что-то напутал в документах и почетное звание со значом достались другому Андерсу, рядовому-новобранцу Андерсу Валкеру. Мне, в общем. Ну, быстро достались, быстро бы и уплыли, вот только генерал Оливер собирался прилетать с ревизией, поэтому руководство не стало накануне его посещения раздувать скандал о бардаке в канцелярии и оставило меня в рейнджерах. А Брайс пообещал скинуть с контрольной вышки, чтобы его место быстрее освободилось. И ведь мог, зараза... Пришлось срочно переводиться из Маккарана на передовую, в Боулдер-Сити. Поближе к легиону, подальше от взбешенного рейнджера.
- Эй, ты, мразь профлигатская! Да стой ты!
- Никогда! – лучше уж сдохну на бегу от разрыва сердца. Недолго, кстати, осталось…
- Стой, твою мать!... И тяжелый звук падающего тела. Он умер?... Черт, голову мотает прямо в так ударам сердца…
Всё плывёт перед глазами и мутит, похоже, даже не от запаха – из жижи мы уже давно выбрались.
А легионер-то лежит, не шевелится вроде … Вон уже, к нему крысы лезут… Правда что ли, сдох?.. Черт… я загонял в усмерть легионера, а порадоваться даже сил не осталось…
…Надо у него уши срезать – будет, что потом парням в лагере показать.. хотя, черт, они же там настреляли кучу легионеров, наверно… Ну и что! Зато я вот этого по канализации гонял-гонял, насилу догнал и обезвредил в честном бою!
Как только слегка отдышался, достал опасную бритву и пошёл за законным трофеем, фонариком себе подсвечиваю. Вот только легионер ещё живой оказался и резко дёрнул меня за ногу. И тут же заорал, как резаный. В смысле, легионер заорал, когда я на него упал всем весом… А что ты хотел, гадина в красном топике, шлем металлический всяко прочнее тряпок кожаных.
Катаемся по земле, сцепившись в клубок, силясь притиснуть один другого к стене. В полной темноте, между прочим, фонарик я от неожиданности из рук выпустил. Бритва? Да какая, к черту, бритва, она ещё при падении куда-то отлетела. Слышится только прерывистое дыхание и тупой звук ударов, шарканье трущейся о камни ткани. Дерёмся молча, с дикой злобой, вот только уже без сил совершенно. Поэтому после очередного переката, оказавшись сверху, я просто вскочил на четвереньки и отполз, стараясь не терять пол из-под рук. Легионер почему-то не стал преследовать. Отползя на всякий случай подальше, попытался найти фонарик... Или, скорее, его остатки – во время одного из перекатов что-то хрустнуло. И не думаю, что это были кости легионерского гада.
Фонарь, похоже, провалился в яму, которых тут, оказывается, очень много… просто чудо, кстати, что мы до сих пор ни в одну не свалились и случайно ногой не попали – храброго рейнджера даже холодок пробрал от перспектив. Как следует порывшись по карманам, Энди достал зажигалку и замер, напряженно прислушиваясь. Где легионер? Что делает? Притаился, наверно, и только ждет, что бы рейнджер своё местоположение светом выдал. А потом придушит, как кутёнка. Или камень прицельно кинет… в висок. Убить не убьет – спасибо шлему, но оглушит. И будет иметь, пока тёпленький…
Глаза постепенно привыкают к темноте и тусклому свету откуда-то сверху. Кажется, вертикальные скважины для вентиляции. Выход. Только вот они диаметром сантиметров тридцать и идут вертикально вверх – не пролезёшь по ним…
А что, кстати, этот парень в юбке сейчас делает? Силуэт вижу, вроде, левую ногу прижал к себе и качает… Ну… ногу я ему точно не ломал. Эхх, а наверно, далеко наверху НКР ещё сражается с Легионом. Только вот тут уж не до сражения… Тут бы просто выжить… легионер затих, самое время атаковать. Например, снять шлем и заехать им по наглой рыжей морде… Вот только вся наша вражда кажется такой бессмысленной против темноты шахт и угрозы смерти. Победитель останется в одиночестве. И пусть где-то над ними есть, есть густонаселённые города с барами, казино и даже мохавской почтой… Но темнота здесь и сейчас кажется почти осязаемой. А если к ней в пару присоединится ещё и одиночество… Необходимо временное перемирие. По крайней мере, пока не выберемся…
- Эй, тебя как звать?
Легионер от неожиданности, кажется, даже ногу отпустил. Промолчал… кажется, не ответит…
- Клавдий Смит.
Клавдий… Смит… Я застрял в шахте с легионером по имени Клавдий Смит… Я, рейнджер, застрял в шахте с легионером по имени Клавдий Смит… Я, рейнджер, после падения с водосборной башни застрял в шахте с легионером по имени Клавдий Смит… Грёбаный Джек – великий хан! Опять он что-то в рецепте джета напутал. Вот сейчас очнусь в лагере Маккаран в звании рядового и в луже собственной блевотины, да со взбешенной Кэрри над душой. И пойду таскать ящики или сортир чистить… Вот только боль и металлический звон в голове от ударов затылком о стены шахты слишком настоящие…
- Плутократ! – кажется, в голосе легионера послышались обеспокоенные нотки… спорим на ящик виски, он сейчас жалеет, что деревянную доску выбросил?..
С трудом, по самой стеночке, но я всё же поднялся на ноги. Легионер подозрительно на меня уставился и поспешно занял оборонительную позицию.
- Успокойся, я только осмотрюсь… надо найти части фонаря.
Щелчок зажигалки. От неровного язычка пламени тут же разлетелся хоровод длинных теней.
- Ты умом двинулся, плутократ. Курить что ли собрался? Тут и так дышать нечем... Бегаешь хреново, стреляешь хреново, дерешься хреново, даже фонарь хреново держись. Хватит сигареты сосать - ищи фонарь, а то вдвоем тут сдохнем!
- Вот кто бы ещё на мою меткость жаловался!.. И, вообще, для здоровья вредно оставаться без света в тёмных туннелях. Так что скажи спасибо, что у меня зажигалка с собой оказалась.
Клавдий нечто неразборчивое буркнул - то ли матюгнулся, то ли действительно "спасибо" сказал, но не стал продолжать спор. Пока... Может, и ему понятно, что в одиночку не справимся? Даже детали, прихрамывая, помог искать.
Ну да, так и есть – нашлась одна батарейка и корпус с трещиной. Явно недостаточно... переключатель, по военному закону Кимбола, нашёл легионер то ли у себя под сапогом, то ли вообще под задницей.. удивительно, что переключатель не сломался, пока мы по нему вдвоём катались.
Вот только вторая батарейка и линза с лампой не нашлись. В яму закатились, как пить дать. Подсвечиваю себе зажигалкой, вот только вглубь она ни черта не светит. Похоже, придётся кому-то в яму лезть. А тут их дохрена и глубоких. Свалишься в такую и привет, святая Танди.

***

Уххх, чтобы тебя, ублюдок, колом неотесанным в задницу… нога дико болит, а он на нее всем весом… сволочь, гори ты вместе с дамбой… или утони под ней. А лучше все сразу. Ногаа… мама, помоги, больно-то как!
- Эй, тебя как звать?
Это он мне? Да я тебя сейчас по стенке тонким слоем разотру, скотина профлигатская, еще и глумится… нет, не разотру. С этой долбанной ногой я теперь и шага не сделаю. Марс всемогущий, пошли мне новую ногу, а эту забери куда-нибудь.
Ну и что мне теперь делать? Вдруг он меня здесь бросит? Снова изобьет и бросит. Ограбит, изобьет и бросит. Изнасилует, ограбит… знаю я их профлигатские распутные нравы без чести и морали! Надо срочно его задобрить, этого зверя.
- Клавдий Смит, - отвечаю на его вопрос. Он молчит, выжидает – наверняка что-то недоброе там в темноте замышляет. А нога все еще ноет - кажется, ампутировать придется. По самую шею.
Глаза постепенно к темноте привыкли, тут в потолке трещины в породе, но до поверхности еще копать и копать. Свет виднеется, но до него далеко, как до Флагстаффа. Ай, он ко мне идет! Сейчас точно убивать будет! Надо его как-нибудь убедить этого не делать, я же хороший.
- Плутократ…
Остановился, смотрит на меня сквозь стекла шлема. Вроде раздумал убивать - слава Цезарю, помогло; хотя кто этих рейнджеров знает – они ж коварные. Центурион говорил, что им лучше живыми в плен не сдаваться, но как тут в темноте счеты с жизнью сведешь, если не видно ни черта? Мачете я потерял, доску тоже потерял, только честь легионера и осталась, да и то изрядно подпорченная. В яму что ли вниз головой героически упасть?
Рейнджер зажигалку достал, по земле на четвереньках ползает, разбитый фонарь собрать пытается. Корпус откопал, дальше ищет, на меня косо поглядывает. Пусть только подползет в мою сторону, я его… ну вот, ползет как назло! Только не паниковать, только не паниковать!
А, вот он батарейку нашел. Пыхтит в шлеме своем, пыль вокруг поднимает. Надо бы тоже обломки поискать, пропадем ведь без фонаря – к тому же это я сам виноват: светильник сей не пережил встречи с моим коленом. Даже фонари у профлигатов хлипкие и слабые… жалкие, безвольные, аморальные профлигатские фонари.
Что-то в задницу больно впивается. То ли камень, то ли… о, переключатель нашелся! Надо бы его как-нибудь у рейнджера на свою жизнь обменять, только осторожно – такому переключатель протянешь, а он руку по локоть оттяпает.
А рейнджер куда-то в яму свесился, чуть ли не с головой в трещину нырнул – высматривает что-то на дне.
- Эй, плутократ!
Переключатель ему осторожно протягиваю, вплотную не приближаюсь. Тот из ямы высунулся, меня увидел и от неожиданности чуть с края вниз не загремел. У меня аж от сердца отлегло – тоже ведь меня боится, осторожничает. Это очень обнадеживает, я его все-таки по стенке размажу – вот нога только пройдет...
- Кидай, - говорит. Из-под шлема голос глухо звучит, грозно. Я аккуратно перед ним на песок переключатель бросил, и сразу обратно отполз. Вроде как жест доброй воли свершил: надеюсь, теперь он меня убивать не станет.
- Там на дне батарейка. Смотри, вон блестит.
И показывает в яму. Ну я что, дурак что ли - сейчас подползу, а он меня туда вниз и отправит.
- Лезь, я подстрахую, - и кивает в глубину.
Ага, четыре раза!
- Сам лезь.
- Чтобы ты мне булыжником по голове сверху зарядил? Разбежался!
- Теперь-то я уже долго никуда не побегу, - хмуро бурчу себе под нос. Рейнджер насторожился – а вот это я лишнее сболтнул. «Язык мой – враг мой» - так Инкульта говорил, когда я разболтал декану, что засек главу фрументариев… так, я уже получил за это десяток плетей, не нужно реваншей.
- Не полезу я никуда, - вот сказал, как отрезал. И пусть рейнджер думает, что хочет: нас, легионеров, ничто не сломит, и воля наша сильна! Он таращится на меня подозрительно, голову на бок склонил и зажигалкой в мою сторону тычет.
- Ты ранен что ли?
- Совсем даже нет.
И отвернулся гордо. Надеюсь, вышло эффектно.
- Тогда в яму лезь за батарейкой! Фонарь мой - так что давай, работай, атлет. Не мне же одному все на себя взваливать!
Может он и прав… Надо втираться в доверие, а то бросит он меня тут одного в темноте. Выбора особого нет... ну, вдохнули-выдохнули. Я ведь сильный, справлюсь как-нибудь: и батарейку достану, и в случае чего гада этого пришибу. Мне бы только встать! Так, держать равновесие на одной ноге – это не так уж и сложно…

***

Похоже, прыжки на одной ножке в кромешной тьме, среди метровых ям и осыпающихся стен – нормальная практика в легионе. Хорошо прыгает… А вот я так не умею…
Черт, сглазил – легионер потерял равновесие и как-то странно взмахнул руками. Упадёт же сейчас… Тело отреагировало быстрее, чем ушибленная голова – я бросился вперёд, ловить легионера. Тот благородности моего порыва не оценил и завалился таки, скотина. Последними словами меня ругает. У нас так даже Драйвер Нефи не выражался, когда драйвер-клюшкой случайно себе по яйцам зарядил… А уж он-то мастак был поругаться – даже у Мотогонщика уши завяли слушать и он указал Нефи на дверь убежища… и он тогда в Саут-Вегас перебрался…
- …Уйди от меня, мразь аморальная! Если убить хочешь - убивай, но насиловать беспомощного человека... это даже у таких тварей как ты...
«Что?!! Я? ТЕБЯ?! НАСИЛОВАТЬ?!! Ой, Господи боже мой, этот пидарас ещё и пассивный… знаю, это мне за то, что я стручки мескитового дерева на фермах изольдщиков НКР воровал… »
- Какой убивать, какой насиловать?... Я тебе помочь хотел…Я тебя ловил... Так, стоп... почему это "беспомощного?
Легионер отмалчивается… лежит, куда упал и ноги в юбке раздвинул препохабным образом… соблазняет, падла… Так, не смотреть! В другую сторону смотреть! Хотя.. вот выпущу его из поля зрения а он тут каак набросится!..
- Не буду я тебя трогать, - а мысленно добавляю «мне ж потом этими руками хлеб есть противно будет…», - ни убивать, ни насиловать…
Говорю я это, а сам на легионера смотрю… похоже, не притворяется он – вроде, нога, за которую он схватился, казалась неестественно распухшей.
- Мы сейчас сидим в грязной шахте без света, пищи и воды, и выбраться не можем, да ещё и за углом что-то шуршит. Я, по крайней мере, убежать смогу.
- Не убегай, плутократ, - уфф, а печально голос у легионера звучит-то… Да и заозирался он нервно…
- Так что там с тобой приключилось – то?
- С ногой что-то - наконец, признался легионер…
-Можно посмотреть? Я не врач, конечно… но, всё же…
- Добрые намерения и нож в руке - это ещё не доктор…
-ЧТО?!!
- Да ничего, это наш Мальпаисский Легат говорил, когда ему рабыня Сири чуть незапланированное обрезание не сделала… в общем, неважно! Да и не увидишь тут ничего – вначале фонарик собрать нужно…
- Нужно.
- Ну так и лезь в яму, а не посылай туда травмированных легионеров!
Рейнджер потёр виски прямо сквозь металлический шлем
- Залезть – это ещё полдела. Вылезти надо… ямы глубокие – метра два… склоны осыпаются… одному не вылезти…
Кто-то сверху помогать должен.
Легионер поругался, но, всё же подполз к краю. Правда, дождался, пока Рейнджер вниз прыгнет.
- Апчхи! Что ты там скачешь, как кротокрыс с течкой? Прекрати пылить! – легионер закашлялся у края ямы.
- Эй! Мне тут хуже, между прочим! – видимость нулевая, и Энди уже искал детали на ощупь. Ай! Ну вот, ещё и порезался. И какой мудила здесь железки разбрасывает?! О! Бритва! Моя бритва! Прелесть моя – в карман положу мою девочку, чтобы не потерять. «Ну всё, конец легионеру»…
- Эй, плутократ, что с тобой, ты почему зажигалку погасил? – а голос такой нехороший… надеется, зараза, что я сдох в яме…
- Ты когда-нибудь зажигалку горящую долго в руке держал?... Она же нагревается, как сволочь!
А вот и батарейка с линзой, слава Богу!
Легионер не подвёл, вытащил…

Две батареи, корпус, переключатель и лампочка с линзой… Эхх, ну не электрик я… и не ремонтник… Ладно, придётся попробовать, всё равно током не должно шандарахнуть… Вот помню, у нас в убежище Нефи пытался какой-то большой штукой, найденной на техническом этаже, холодильник починить… знатно тогда получилось: нарастающее гудение, потом резкий треск и по проводу побежали две дрожащие сияющие змейки, медленно поднимаясь вверх. Запахло палёным мясом, даже небольшой пожар начался… А Нефи потом ещё неделю больно током бился…
- Заработало! А да рейнджер, ай да светоносный сукин сын… Я – гений, не правда ли? Таак, где тут у нас пациент – сейчас дядя Энди будет операцию делать – фонарик и бритва в наличии… … Ну что ты орёшь-то так, я до тебя даже еще не дотронулся… И где я тебе тут обезболивающее возьму?!!
- Ты что, вообще живодер, мать твою! Не дамся!
- Успокойся, видишь, у меня только фонарик в руках? Давай просто посмотрю?.. – Энди склонился над легионером.
-Ничего такого особенного не вижу – нога, как нога, грязная не в меру и слегка поцарапанная… Кости нигде не торчат, нога неестественно не вывернута… Да и вообще, с переломом ты бы так резво не бегал! Опухшая, вроде. Надо грязь стереть, что бы подробнее посмотреть…
- Ааа! Мразь профлигатская! Ты чего там удумал по живому резать?!!! Садист хренов...
- Что? Резать? Какой резать?! Я только стал с ноги грязь стирать…
Легионер вдруг замолчал и продолжил уже спокойным тоном:
- Слушай… а может, ну его, к Солусу, этот осмотр, а?
- Нельзя. А если там, - Энди указал на ногу, - что–то серьёзное? Обработать в любом случае надо будет…. повязку наложить… У тебя, кстати, бинта нет? А платочка?.. Нет, посылать меня по матушке не надо, а вот поискать стоит! Как вариант, сними повязку с лица, сейчас ей тебе ногу и перевяжем!
«Эхх, Господи, что же я делаю-то? Он же легионер! Вот нога у него в чувство придёт, и он меня завалит сразу же… его бросать нафиг надо! Хотя… НКР еще не захватывала ни одного пленника из легиона, и если я это первым сделаю, то, пожалуй, оставят звание рейнджера и даже наградят...
Но как же быть с соревнованием Секстона по сбору ушей убитых легионеров?... Хотя… Джеймсу же только уши нужны... Ммм... А интересно, Бойд сильно орать будет, если я ей пленного без ушей приведу?.. Хороший легионер, прелесть моя, мой билет в братство рейнджеров… И никто больше не посмеет сказать, что Андерсон Валкер стал рейнджером случайно – это моё призвание! За НКР!»
- Профлигат! Сука! Чтоб тебя гули драли, коновал чертов… Да центурион Ланий и тот бы перевязку лучше сделал!
- Делай сам, если можешь лучше. И, вообще, стони потише, тут эхо громкое, у меня голова раскалывается
Легионер примолк и даже мужественно постарался не стонать. Но головная боль стала интенсивнее, и даже как бы отдается в позвоночник… затылок жжёт огнём…кровь пульсирует в висках в такт биению сердца… тягостное ощущение в глотке… Ещё и раскоординация движений… похоже, падение с башни без последствий не прошло. Ну, сука, Легионер! – руки против воли затянули повязку сильнее нужного.
- Эй, потише, плутократ, не дави так сильно!
Энди поморщился, но повязку ослаблять не стал.
- Много ты о травмах знаешь, легионер! Так надо! И вообще, не волнуйся, всё будет нюка-кола!
- Нюка-что?..
- Нюка-кола! Выражение такое, что все хорошо будет,.. - рейнджер испытующе уставился на легионера, - Что, не пробовал?... Популярнейший в США безалкогольный напиток!!! А ты не пробовал?!! Эхх, несчастные вы дикари…

4

( продолжение)

Нюка-колу я пробовал. Отец приносил из похода – я тогда еще совсем пацаном был. Запомнил, что кола потрясающе вкусная, хотя мне в тот раз немного досталось: мелкая как присосалась к бутылке, ну я не стал у нее отбирать. Это я буду легионером, солдатом-завоевателем, отбирающим у грязных профлигатов нюка-колу ящиками, цистернами даже… а она-то, девчонка, так и просидит в тылах всю жизнь. Сейчас мелкой уже десять стукнуло – хочет легионером стать и не понимает, почему наш папка ей запрещает гоняться за рабом-садовником с мачете и оттачивать на манекене во дворе боевые приемы. Ну ничего, если выберусь отсюда, то точно ей пару бутылок колы раздобуду. Вот захватим дамбу…
Кажется, этих рейнджеров целенаправленно обучают пыточным премудростям – ногу так перетянул, что она сейчас без посторонней помощи сама отсохнет и отвалится; хотя Марс его знает, может так действительно надо больные ноги лечить?
Профлигат уже на меня внимания не обращает – светит фонарем в дальний угол, откуда шорохи доносятся: судя по звукам, там какая-нибудь крыса величиной с брамина ползает. Вот точно этот монстр сейчас нападет – надеюсь, что на него, а не на меня. Рейнджер вкуснее, раскормленный плутократ, взращенный на нюка-коле, а я-то что - простой аризонский парень, кожа до кости… да мышцы, разумеется.
- Что там? – спрашиваю его, а рейнджер все в угол вглядывается.
- Пойдем-ка отсюда, не нравятся мне эти шорохи.
Никогда не думал, что достигну подобного взаимопонимания с врагом! Рейнджер мне под плечо подсунулся, даже на ноги встать помог – хороший рейнджер… возможно, я его даже убивать не буду, а в рабство захвачу: пусть у папки на ферме кукурузу пропалывает.
Из угла кто-то так зашипел, что я на своей одной ноге чуть ли не вперед профлигата по коридору припустил, а шорохи все громче, оно за нами идет!!! Вот как теперь из этих катакомб выбираться с неведомой тварью на хвосте? Эх, прощайте все в который уж раз…
- Нам туда, - говорит рейнджер, и на стену кивает. Там какая-то стрелка светящаяся зеленью намалевана… вот я бы так просто не доверял всяким стрелкам! Вдруг она в логово чудовища ведет: нас еще Инкульта учил, что враг хитер и коварен, и никогда ему нельзя верить, всем этим уловкам и обманным трюкам. Это у профлигатов всегда так: над дверью «выход» написано, а там тупик или проход завален, еще и замок амбарный висит.
Или наоборот, сунешься в щиток с надписью «Не влезай, убьет», а оттуда не только никто убивать не вылезет, да еще и нычка сигарет припрятана. Вот и верь после этого плутократам и их надписям…
Но по указанной стрелке меня все-таки рейнджер потащил, да я и не сопротивляюсь, волочу ногу, а сам на его плече повис. Рейнджер щуплый, но сильный, зараза! Он меня теперь хоть в лагерь НКР утащить может, сам я все равно на одной ноге далеко не упрыгаю. Да я куда угодно готов, лишь бы подальше от той твари, что у нас за спиной хрипит.
Впереди что-то металлическое поблескивает, целая стена из металла.
- Выход! – рейнджер аж радостно припустил вдвое быстрее, я за ним и так едва поспеваю. Пить хочется; свою флягу я еще при падении потерял, а когда профлигат о нюка-коле заговорил, так это вообще как ножом по нервам… Убить готов за глоток воды, язык уже к нёбу присох.
Доковыляли кое-как до стены, только ни черта это не выход: двери необычные какие-то, в виде шестеренки. Под ржавчиной цифра 31 проступает.
- Убежище, - смущенно пробормотал рейнджер, и пялится на стену, как толсторог на новые ворота. Да я и сам вижу, что не в лупанарий пришли! А сзади шорох все громче и громче…
- Эээй, есть там кто?!
Рейнджер как вдарит кулаком по металлу, да только толку никакого, даже звона от удара не слышно, только профлигат тихонько сквозь зубы шипит – больно ведь, наверное.
- Ээй, люююди! А ты что стоишь – давай тоже что-нибудь делай, что я один тут ломлюсь?!
Я не уверен, что хочу в это убежище попасть, но на всякий случай тоже по двери врезал, только бесполезно все это. Рейнджер из-под моего плеча высвободился и ногой в дверь колотит.
- Шлемом попробуй, - советую я – от всей души посоветовал, ногой ведь больно по металлу стучать, а шлемом в самый раз, да вот только профлигат, кажется, обиделся.
Сзади шум еще громче – оно все-таки ползет за нами!!!
- Люююди, откройте!
Рейнджер уже в дверь кулаками молотит, а я по земле ползаю, ищу камень поувесистее: либо тварь неведомую пришибу, либо рейнджера, чтоб не орал. Лучше уж его на съеденье чудовищу пожертвовать, чем меня.
- Клавдий! Да помоги же мне, жопа легионерская! Открооойте!!!
И тут оно выползло – я прямо-таки почувствовал его приближение, аж мурашки по телу пошли. Шорох от десятков ног и скрежет такой противный, мерзостный… Рейнджер в стену спиной вжался, меня за плечо схватил, вцепился намертво, аж больно, и дрожащей рукой монстра освещает.
- Радскорпион! Легионер, сделай с ним что-нибудь, вы ж голыми руками на когтя смерти выйти можете, а тут всего лишь какой-то маленький, совсем не страшный радскорпион… Убери его от меня, аааа!
Чудовище посреди коридора застыло, но нападать не лезет.
- Это вы, рейнджеры, неуязвимые, и кожа у вас дубовая – он тебя жалом не пробьет даже, так что давай, профлигат, разбирайся. А я тут вообще раненый между прочим!
- Ну Клааавдий!
Рейнджер попытался втиснуться между дверью убежища и моей спиной, но чтобы я позволил каким-то аморальным профлигатам зайти мне в тыл… никогда! Пыхтим, толкаемся, никто уступать не хочет. Рейнджер, правда, юркий – почти мне под ноги просочился, но я все равно не сдаюсь! Хитиновая тварь тем временем поглазела на нас, развернулась, и обратно в коридор уползла. Профлигат на нее фонарем светит, да только не радскорпион это – хвоста у него нет совсем! И ног побольше, чем у скорпиона…
- Знаешь, профлигат… по-моему это мокрица. Большая мокрица. Только ты это… не говори никому. Да я ведь и не испугался совсем.
Рейнджер рассмеялся как-то нервно, попытался голову сквозь шлем почесать, даже из-под моих ног выбрался и осторожно вслед за уползающей тварью шагнул.
- Ну я так и знал, что мокрица! Что я, мокрицу от радскорпиона не отличу, пусть даже они по размеру одинаковые? Только ты, ну… знаешь, тоже не рассказывай особо – не поверят же, да и вообще…я этих радскорпионов пачками убивал, а тут всего лишь какая-то жалкая мокрица-переросток, ха!

*****

- Мокрица… переросток… - я в последний раз грустно осмотрел дверь убежища.
- Эта штука пару тонн весит… мы её и взрывчаткой не выворотим, - мы как-то на двери третьего с наружной стороны большую мишень нарисовали – тир сделали… из чего только по двери не палили – а она целехонька осталась, только закоптилась маленько – Шеф-Шеф её добрых пятнадцать минут напалмом жёг…- а наш ужин от нас сейчас окончательно убежит! Сволочной легионер… всех мокриц распугал… А что есть-то теперь, ммм?
- Ты рехнулся, плутократ! За мокрицами гоняться вздумал! Она же УКУСИТ!
- Что, смелый солдат легиона маленькой мокрицы испугался? Лучше мокрица в руках, чем стейк в мечтах! И, вообще, мне тогда больше достанется…
Из-под юбки легионерской вылез, отряхнулся… Прислушиваюсь, куда калории уползли…
А легионер за мной по стеночке прыгает и шипит.
- Эй, добычу не жри один, жирно будет, лопнешь, и позвоночник в трусах окажется…
Досадливо отмахиваюсь:
– Тише, не слышно, куда гадина уползла…
- Сам гадина, профлигат.
- Заткнись, я про мокрицу!..
Легионер бубнить перестал… только толку – чуть: дышит он, точно двигатель монорельса пыхтит…
Ну я в углы посветил, ищу тварюгу… А она похоже поняла, что мы её не боимся и схоронилась подальше. А легионер опять свою любимую песенку завёл:
- Бегаешь хреново, прячешься хреново, даже мокриц хреново ловишь! Ищи выход немедленно, а то мы тут вдвоем сдохнем!
Мда… а обед, похоже, безнадёжно убежал…
- Шшш, давай попробуем рассуждать логически! – ну… по крайней мере, Игнасио Ривас всегда так говорил, когда Джули Фаркас его с бутылкой текилы палила… и ведь каждый раз умудрялся выкручиваться, доказывая, что это настойка на феррокактусах, которая сердечникам показана… вот, смотри… раз здесь есть дверь в убежище, то и выход на поверхность недалеко, так?
Легионер кивнул.
- Так что мы ждём? Давай искать!
Легионер невразумительно-матерно пробурчал.
- А я тут что, по-твоему, поселиться решил? Хижину построить и завести детей и маленькую собачку?...
- Или лучше мокрицу… стоп, ты с кем здесь детей делать собрался?!!
Упоминание легионером детей взбодрило меня не хуже атомного коктейля… Усталые ноги налились силой, а сердечко застучало так сильно, будто я таблетку баффаута растолок и зелёный порошок залпом вынюхал… Выбираться надо, пока меня волной легионерской любвеобильности с головой не захлестнуло…
- Знал бы, куда идти - давно бы выбрался… Эй, рейнджер, ты куда бежишь?..
«Куда-куда… от тебя подальше!» Вон, вроде, пещера большая…
- Смотри-ка… а тут светлее, по-моему…
Оглядываюсь… и правда, светлее… только вот свет не солнечный, это зелёные лужи светятся… и грибы по углам тоже фосфоресцируют. И бочки проржавевшие всюду валяются… Ой, бляя.. и че я сюда полез… Оглядываюсь, легионер с открытым ртом замер, светящуюся пещеру разглядывает…. Он, наверно, тоже раньше такого не видел.
- Красиво здесь… плутократ…
- Какое красиво… ты мокрицу размером с кротокрыса видел?
- Ну и че?
- А то! Радиация! – я даже палец кверху поднял, - Если поторчим тут ещё маленько, то тоже вырастем размерами с супермутантов!
-... а член?
-А что член?!
- Тоже вырастет?
-С ума сошёл! Нет, конечно!.. член отвалится…
… легионера пробрало… никогда не думал, что можно так быстро на одной ножке скакать…
Не знаю уж, как, но Клавдий далеко от той пещеры упрыгал. Потом устал, видимо, тяжело к стене прислонился и обречённо так спрашивает:
- Слышь, профлигат… а точно отвалится?
- Я почём знаю.. мне так Аркейд всегда говорил, если я у свалки ядовитых отходов играл… да не боись ты, мы там, в общем-то, мало времени провели… максимум, потошнит слегка… И, кстати, легионер… это вам по форме положено…. или только ты под юбкой трусов не носишь?..
- Что?!! А какого черта ты мне под юбку заглядываешь, извращенец? - Клавдия аж перекосило от праведного негодования; наверняка покраснел, только вот не видно ни черта в темноте.
- Есть там трусы, - легионер смущенно как-то юбку оправил и добавил хмуро. - Только рваные. На новые еще очередь у квартирмейстера не подошла, хотя после штурма вполне можно почти не ношенные с какого-нибудь рейнджерского трупа снять, только отстирывать придется от пятен дерьма...
- Ну-ну, охотно верю боевому пидарасу…
- Заткнись, профлигат, и ко мне даже подходить не смей, извращенец! Угораздило же с профлигатом-гомосеком здесь застрять...
- …Клавдий, а у тебя за спиной дикий гуль…
- Не лги, профлигат, это тебя не спасёт…. – и пальцем мне в грудь тыкает…
Боже… вот он дурак, да? У него за спиной монстр стоит, бельмами на глазах сверкает… А легионер нашёл время лясы точить…
- Еще раз хоть пальцем прикоснешься, я из тебя фарш сделаю, тварь аморальная!
Я, естественно, не слушаю угрозы и нервно вцепился в Клавдия, на себя дёрнул… упали вместе, я на спину, Клавдий на меня…
Гуль, уже нацелившийся на беззащитную легионерскую спину, промахнулся, равновесия не удержал и третьим сверху свалился. Каша-мала получилась, смешались в кучу гули, люди… Легионер как-то странно вскрикнул – не ожидал, что его на пол рейнджер завалит, да ещё кто-то третий сверху навалится…
Опять легионеру ногу повредили… что же это за наказание с ним такое?.... Да откуда я знал, что это – твоя нога? Я по гулю целился….
- АГРХА!!!! – гуль совсем рассвирепел! Или.. рассвирепела?... О, боже мой!...
Конечности распутали, где чьи руки-ноги – разобрались… подскочили, побежали… этот симулянт травмированный ещё впереди меня скачет, только юбка по ветру развивается… Бежим мы, а гуль – не отстаёт… Ещё хриплым воем всех своих оповещает, что тут свежее мясо есть… ему, кажется, ответно подвывают откуда-то из темного тоннеля… хорошо хоть выход действительно оказался недалеко от двери убежища - дверка хлипкая такая, из полусгнивших досок сложенная… Выскочили мы - кругом ночь, не видно ничего… только луна светит.. правильно, темно, как у гуля в заднице… Кстати, о гулях, надо дверь подпереть чем-нибудь – легионером, например…
Легионер как раз у входа стоит, за земляной откос держится – притомился бегать….
- Клавдий! Дверь держи!
- Ага, щас! А ты меня тут бросишь?
- Я камни к двери сейчас подтащу и мы её заблокируем! – эхх, бросить бы его тут, пусть дверь держит.. хотя, тогда улыбнётся мне рейнджерское звание. Поэтому камни добросовестно под дверь подтаскиваю….

*****

Теперь я точно знаю, настоящий легионер – такой, как я - может справиться с любыми травмами, игнорировать самую сильную боль и не терять присутствие духа в непредсказуемых ситуациях. Особенно когда за настоящим легионером гонится толпа диких гулей. Да плевать на эту ногу, у меня внезапно второе дыхание открылось – и откуда столько сил взялось? Рейнджер тоже рекорды выносливости ставит – такие валуны под дверь подкатывает, что из пещеры не то что гуль – даже обдолбанный баффаутом супермутант не прорвется.
А ведь рейнджеру спасибо надо бы сказать – спас мне жизнь все-таки. Стыдно и представить такое - враг меня из гульих корявых лап вытащил! Если ребята из центурии узнают… лучше вообще не возвращаться.
- Слушай, я сейчас надорвусь с этими булыжниками... – с рейнджера и вправду уже семь потом сошло, дышит как-то странно, отрывисто, да и шатает его. Встал, оперся ладонями на колени, и никак отдышаться не может. Я даже с гордостью успел подумать, что я все-таки сильнее, храбрее, выносливее и со всех сторон лучше.
- Ладно, пошли отсюда, - говорю ему, и осторожно от двери отодвигаюсь. – Там уже по-моему никто не скребется.
- ХЬАААЩРР!!!
Вот чего этим гулям спокойно не сидится? Отличная радиоактивная пещера с сочными мокрицами: темно, сухо, живописные ямы вокруг – буквально все, что нужно среднестатистическому гулю для комфортного существования, но нет, им наружу хочется, на вольные хлеба! «Хлеба» в данном случае мы с плутократом.
Все равно живыми не сдадимся! Мы поскорей оттуда припустили, пока гули дверь не снесли: я на одну ногу хромаю, рейнджер на обе сразу: едва ковыляет и за живот держится, все дыхалку никак восстановить не может. Куда бежим – непонятно. Холмы кругом, местность незнакомая, скальная гряда вдали темнеет – гора Блэк или мы аж до Рэд Рока добежали? Я карту региона всего один раз видел, когда палатку легата охранял. Легат самонадеянный, никогда особо за чужими спинами не прятался, да только ему Цезарь приказал охрану выставить – на всякий случай, в качестве подстраховки от хитроумных плутократов. Ну и для солидности тоже – какой же легат без охраны? Цезаря личная гвардия стережет, а легата – ну, кто ему вечером на глаза попадется, пока он перед сном контрольный обход форта делает, тому и достается великая честь. В том раз мы с Флавием ему на пути попались – еще ведь рекрутами были, но нас сам легат заметил! Правда, потом мы еще сорок раз пожалели об этом, зато как обрадовались, даже возгордились сначала от такого внимания!
У Цезаря преторианцы истуканами перед входом в палатку стоят, часами могут без движения провести, но с легатом все по-другому. Флавия он себе за ужином на кухню послал, а мне приказал рубашки его выгладить. Легат – он вообще со странностями, даже одевается не по форме, а уж когда он в угол забился и начал там стихи читать… Я у стола замер, по рубашке утюгом вазюкаю, а он там что-то бормочет себе под нос – встал на колени, серьезный такой.
Я вздохнуть лишний раз боюсь, чтобы внимание легата не привлекать – а то кто его знает, вдруг он и меня стихи заставит читать или что похуже? А сам глазами по палатке стреляю: на столе у него книги разбросаны, а из-под них цветастый край «Кошачьей лапки» проглядывает… ага, вот, значит, куда этот журнал делся!
Он уже полгода по лагерю из рук в руки ходит, до дыр затасканный. В нем кто-то одной красотке шлем и очки фрументария пририсовал – с тех пор журнал еще активнее скрывать начали: узнает Инкульта – точно децимацию всему лагерю устроит. Даже без приказа Цезаря, лично. Вероятно, даже своим "Потрошителем" с севшей батарейкой. Ходили, правда, слухи, что художественное творение – дело рук центуриона Лания: они с фрументарием давно друг друга не любят, да только кто в здравом уме центуриона хоть в чем-то обвинять рискнет?
А легат наш, оказывается, журнальчик изъял… Ну и к лучшему оно, хотя девчонки там нарисованные по виду куда лучше наших замызганных рабынь, которых не то что возжелать… на некоторых вообще смотреть противно.
Ну, в общем в тот раз я карту региона и увидел: оказалось, я на ней легатскую рубашку гладил. Вот тогда я ее досконально изучил, особенно район у лагеря Серчлайт, где постоянно рукав приминался. Только ориентироваться на местности оказалось куда сложнее: карту я и теперь по памяти в деталях перерисовать могу, а вот понять, в какой ее точке мы сейчас находимся…
Темно, ночь безлунная, только по рейнджерскому фонарю и ориентируемся. Диссолют впереди бежит, я следом ковыляю – преследования гулей пока не слышно, может внемлили они голосу разума и остались в своей шахте мокриц разводить?
Рейнджер все сильнее хрипит, за грудь хватается, петляет на ходу, будто пьяный. А потом до скалы добежали, а рейнджер шмяк… Упал рейнджер. Как подкошенный.
Лежит на спине и фонарем в небо светит.
- Диссолют? Ты чего?
Я поближе на одной ноге допрыгал, а он валяется и дышит часто-часто. Помирать что ли собрался? У нас в легионе от усталости только одно лекарство: хороший, крепкий, душевный пинок от декана под зад. Но рейнджеру видать и впрямь худо: держится за грудь и уже не пыхтит, а тихо-тихо стонет.
Ну, я фонарь в руки, луч света на него, шлем попробовал стянуть – он на защелках, как бы вместе с головой не оторвать, а то совсем испорчу рейнджера. Тот сам трясущимися руками кок-как шлем стащил, воздух ртом хватает.
Хмм, да он еще младше меня, оказывается! Неужели их там с пеленок тренируют, раз он в таком возрасте в элитном подразделении числится? Волосы торчком во все стороны, бледный, весь в поту и смотрит на меня невменяемо. Вот и что с ним делать?
- Диссолют, что с тобой? – спрашиваю его осторожно. Нет, я конечно, не против заполучить без усилий фонарь и его жетоны в качестве доказательства, что рейнджера угрохал, но за живого пленного меня наверняка до декана повысят. А стать деканом – это ж ого-го! И папка гордиться будет...
Надо срочно его лечить, только гуль знает, почему этот диссолют вообще завалился? Я только раны дезинфицировать умею, а оказывать первую помощь упавшим диссолютам – это не входило в курс подготовки.
- Что с тобой? – еще раз спрашиваю. Тот что-то хрипит и по карманам трясущимися руками хлопает.
- Сееердце…
Слабенькие они все-таки, эти плутократы. Даже рейнджеры, с колыбели тренируемые. Искусственное дыхание я ему точно делать не буду, уж лучше в рядовых еще пару лет похожу, подождет звание декана. Что еще остается? По груди ему постучать? А вдруг хуже сделаю? Марс всемогущий, не дай помереть этому диссолюту! То есть остальным-то можно, а вот конкретного этому - не желательно. Пожааалуйста!
Спасение умирающих – дело рук самих умирающих. Рейнджер откопал крошечную банку в кармане, вытащил зеленую таблетку и быстро схрустел ее – вроде полегчало. Все еще хрипит, но голос уже четче.
- Воды дай…
Где я ему воду возьму? Сам пить хочу! Но фонарем на всякий случай вокруг пошарил – вдруг что? Ага, размечтался – впереди скала, а позади холмы, никаких рабынь, разносящих воду, и даже торговых палаток с дождевыми цистернами вокруг не обнаружилось.
- Нет воды, - говорю ему. Флягу я еще под завалами посеял. У рейнджера что-то во взгляде поменялось – теперь он смотрит на меня не с панической мольбой о помощи, а как на слабоумного идиота.
- Слева под плащом у меня фляга, отстегни.
И у него все это время вода была, а он молчал? Хотя… это я сам не спрашивал. Залез ему под плащ, нащупал ремни – стараюсь не думать о том, что я рейнджера лапаю.
- Держи, диссолют.
- Да что у тебя за слова такие? – возмущается он. – То профлигат, то диссолют…
- Профлигат – это мерзостный аморальный выродок без чести и совести, - радостно ему поясняю. Пусть просвящается, того и гляди ему легионерская философия по нраву придется. – А диссолют – это, в сущности, то же дерьмо, но готовое к сотрудничеству с нашим легионом.
Рейнджер глазами хлопает и ничего не отвечает: по-моему ему опять слегка поплохело.
– Слушай, Клавдий - у меня имя есть, - наконец вымолвил он. Приподнялся на локтях, пьет.
- Ты не говорил, - мрачно пробурчал я, и на флягу жадно кошусь.
- А ты и не спрашивал, - отозвался рейнджер. Сел и мне руку в перчатке протягивает:
- Андерс Валкер.
- Клавдий Смит, - и нерешительно руку ему пожал. Что я делаю?!! Интересно, за такое сразу на крест отправляют или еще что похуже?
- Да знаю я уже, что ты Клавдий Смит, - пробормотал рейнджер. – На, пить будешь?
И флягу мне протянул.

5

(продолжение)

- Эй, хватит, что присосался-то, как к любимой девушке, отпускай фляжку – ещё слюней туда напустишь… Хватит! Все, воды больше нет.
Уфф, подействовало на легионерскую морду, отцепился от горлышка. Теперь обиженно поглядывает исподлобья. Тут мне в голову пришла смешная мысль – а как же его уменьшительно звать? Клавдий: Клав? Лав? Лави?
- Легионер…
- Что тебе? – и обиженно так на фляжку смотрит.
- Как тебя называть, если коротко?
- В смысле?
- Ну вот, смотри, я Андерсон – Андерс, Энди, Эд, Сэнди, Дерри… А Клавдий?
Легионер откашлялся, посмотрел на меня странно, а потом гордо заявил, что это уж и так уменьшительное. На деле его зовут Клавдий Децим Аут Цезарь Аут Нихил Тиберий Максимус Смит. Мне аж поплохело: он сам-то свое имя запомнить и произнести в состоянии или путается периоически?
- Оу… сурово! Тогда, пожалуй, буду тебя Клавдием звать.
Легионер пожал плечами и поежился.
- Знаешь, плуто… в смысле, Андерс, надо бы костер развести.
Ага… костёр. А дерево на растопку где взять? Чую, сейчас этот в ногу раненный отправит меня за сушняком по темноте шарахаться… Так, спокойно. Что Аркейд в таком случае делал, когда делать ничего не хотел? А Аркейд пытался Джули убедить, что и нафиг это не надо.
- Что, гули таки тебе мозги выели, да? Здёсь же зверье дикое, ночные хищники на охоту вышли, их огонь только привлечет. Или, вдруг, во время сбора хвороста мы на них наткнёмся – я-то убегу, а ты? К тому же, сейчас совсем темно, а если подождать немного, то, может, молодой месяц покажется…
Клавдий подумал немного, побурчал, но согласился, что лучше подождать.
Сидим, ждём… холодно только очень. У меня даже плащ ещё не совсем после забега по канализации высох. Но легионеру хуже – я даже отсюда слышу, как у него зубы стучат и дрожат волосатые коленки. Сам виноват – надо штаны носить, как все нормальные парни, у нас бы мальчика в юбке засмеяли… хотя как мы только в убежище 3 не баловались. Помню, однажды на пробу партию у Диксона взяли, а у него руки из задницы и джет слабый – не вставило в принципе. Так Нефи чего удумал: у них, в Нью-Ханаане, все были на религии повернуты, и наркота не приветствовалась. Так он просто дурман жевал там, а по большим праздникам радскорпиона отлавливал и яд скорпионий в чай из сушеного дурмана добавлял. Вот он и в свой слабый джет зафигачил яду скорпионьего для крепости, а всё убежище этим треснулось. Вначале рвало всех, а потом отошли маленько… отошли, и как были, облёванные, стали прыгать, кричать, буйствовать. Не помню, с кого началось, но почему-то начали с себя грязные шмотки скидывать. Некоторые потом оклемались в отходняке: только вот где тряпье оставили, мало кто помнил. Так они в полубессознанке склад одежный распотрошили и вырядились кто во что горазд, никто и не разбирался особо, что из кучи хватает. Старый седой Дюк потом повторно вмазался: как сейчас помню, как прыгал он по столовой в одном носке и желто-зеленом клешеном платье и кричал, что он – полевой командир НКР Ли Оливер.
Наутро всех уже основательные отходняки накрыли, да так сильно, что пятеро парней вообще накрылось, и не откачали. А я все помню потому, что не трескался - «Ночной ужас» не дал. Эхх, сволочь Маленький Паршивец, правильное у него погоняло – паршивец и есть, хороших людей убивает... Ужас мне, как отец был…
- Эй, профлигат?
Молчу. Нет здесь профлигатов. Хочет говорить – пусть нормально обращается.
Клавдий ответа не дождался и снова позвал:
- Профлигат? Ты где?.. - и обеспокоенно начал по сторонам вертеться. Ну да, ему меня, пожалуй, и не видно в тени скалы - думает, наверно, что я уполз уже.
- Диссолют?! Где тебя черти носят?!
А я молчу – нет здесь диссолютов, здесь доблестный рейнджер и его военнопленная мразь.
- Андерс…
- Ну, чего тебе?
- Гулья задница!!! Ты чего молчал-то? Я уж думал, тебя гули похитили и сейчас жрут в грязных норах…
- Спасибо за столь трогательную заботу о моей жизни. А теперь можешь кричать и дальше, а то вдруг не все ещё гули в округе тебя услышали!
Помолчали немного, прислушались: вроде нет, не шуршит никто поблизости. Вокруг валуны большие, от ветра защищают, может и от глаз посторонних тоже.
- Рейнджер… мне холодно…
- Терпи, коза, а то мамой будешь.
- Чего?!!
- Держись, говорю, рядовой, скоро в центурионы выберут. Рассвет, может, ещё только через пару часов.
Черт, и мне тоже холодно, да и с восходом солнца не сразу потеплеет. Ничего, если окончательно заледенеем, то найдем, чем вдвоем в такой глуши заняться – в догонялки поиграем, например. Я с больным сердцем и легионер с ногой своей. Практически параолимпиада на двух участников.
- Рейнджер… у тебя такой хороший… плащ…
Хрен ему НКРский, а не мой плащ!
- Что же ты в юбчонке такой короткой на бой собрался-то? Одел бы длинную, чтобы коленки хоть прикрывала.
- Ты ещё коротких юбок не видел профлигат! У нас, когда мою центурию сформировали, помнится, даже ткань на юбки была в дефиците. Высшее руководящее звено ещё выглядело прилично, а вот рекруты и простые воины ходили в мини-юбках пару месяцев. Но потом всё это безобразие увидел лично Цезарь и велел нам носить юбки нормальной длины, а квартирмейстера на крест отправил. Легат на войсковом смотре тогда до слёз ржал. Вот так наша центурия довела до слёз самого крутого сукиного сына во всём легионе.
- О, боже…
- И ничего! Мы – настоящие легионеры! Сильные и крепкие, и легко переносим все тяготы жизни! Аве, Цезарь!
Опять сидим, молчим. Темно-то как… может мы того, под землей бежали-бежали и забежали за полярный круг? И поэтому теперь так холодно, а ночь будет ещё целых полгода длиться?
Тут из-за туч показался месяц. Я обрадовался.
- Смотри, Клавдий, месяц вылез! Я же говорил, что он выйдет! А потом вообще полнолуние будет, я много чего про луну знаю!
Недоверчиво на меня как-то легионер посмотрел - не верит, наверное, но я не мог уняться и хвастаться своим инетллектуальным превосходством продолжал:
- Вот у Луны всегда так: видишь, если сбоку палочку подставить, то получится «Р» - значит месяц Родился и Растет. А если «С» - то он старый, и скоро ему…
- Солус!
- Что?
- Солус… Это наш декан. У нас, когда трофеи оказывались хлипкие и для легиона неполезные, их всегда к Солусу отправляли. В общем, если Солус - то... ну вот как с луной.
- Да в тебе поэт пропадает... - глубокомысленно заметил я, подивишись метафоричности легионерской мысли.
Молчим опять. Я валун большой рассматриваю – на нём трава так интересно растет, точно гребни на спине когтя смерти…
- Клавдий…
- Чего?
- Видишь, там валун на когтя смерти похож?..
И тут «валун» поднялся во весь рост и почесался…
Ох, как мы драпанули… я про сердце забыл, а легионер – про ногу свою…

Сытый Коготь удивленно понаблюдал за двумя не в меру активными, судя по запаху, кучками канализационного дерьма, и начал неторопливо чистить свою морду.

Оба, не сговариваясь, на холм побежали, чтобы повыше забраться - на вершине холма среди камней спрятались. Так там до утра молча и просидели.
На рассвете с трудом затёкшие ноги распрямили. Есть хочется, умираю!!! Пить - тоже умираю. Может, я вообще так скоро умру?
Солнце взошло уже, коготь смерти скрылся куда-то. Мы на всякий случай все подозрительные валуны проверили: вроде нападать не собираются, и на том спасибо. Походили немного по округе и у подножья холма нашли корни зандер – и как мы их во время панического бегства от когтя не потоптали?
Легионер сурово обтёр корень об одежду, зубами чистит, вгрызается в волокнистую мякоть.
- Варвар! Разве ты не видишь, что корень на голову похож!
Я красиво и неторопливо, с нежностью и сноровкой чищу этот плод фигурно, точно брею лицо вместе с кожей.
Легионер:
- Энди, ты что, и раньше бритвой корни чистил, ты повар?
- Нет, я не повар, я цирюльник...
Легионер как-то презрительно морщится. Странно – вроде, судя по его волосам, парикмахеры в легионе были. И чего тут нос воротить: я на этом, между прочим, деньги неплохие зарабатывал, а с бритвой получше, чем с винтовкой обращаюсь!
- Ну, парикмахер я…
Он плечами пожал, потом голову склонил и говорит так хитро:
- А дай мне бритву, корень почистить.
Ага, бритву ему… а значок мой рейнджерский тебе не подарить заодно? Лезвие я ему не доверил, но свой почищенный корень отдал.

***

Корень на вкус отвратительный, жесткий, как подошва сапога, которым ранее вступили в браминье дерьмо. Но сижу, жую – желудок кое-как наполняется, хотя какая с этого корешка сытость? А сейчас, наверное, наши уже дамбу взяли и плутократскую кухню опустошают, досыта животы набивают: там и мясо однозначно, и маис, и может быть печенье, и нюка-кола даже… Один я тут мерзну, голодаю и всячески страдаю морально.
Светает, солнце из-за горизонта медленно ползет, но теплее от этого не становится. Самый край над холмами показался – желто-розовый, как копченая ветчина с жировой прослойкой. Хотя нет, даже золотистый скорее, как сыр на браминьем молоке. Как огромная кукурузная лепешка с маслом, скрывающаяся за горизонтом. Как же жрать хочется!
Диссолюту хорошо – закутался в плащ, привалился к камню, корень недоеденный в руке держит и носом клюет. Того и гляди во сне на бок завалится: дремлет, даже храпеть тихонько начинает. А я все жду, когда ж у него рука расслабится и из пальцев погрызенный корень на песок вываливаться начнет – тут-то я его и поймаю!
Я даже вперед подался, изготовившись еду ловить. Рейнджер словно мои мысли услышал и сонно один глаз приоткрыл:
- Еще полчаса… Разбудишь потом, я подежурю. Только ты сам не засыпай, этот корень смерти… коготь то есть… где-то тут еще бродит.
И снова отрубился – наивный парень. Пусть только заснет покрепче…
Вот что мне мешает порешить врага его же бритвой, пока он тут бдительность потерял?
Плащ бы мне его очень пригодился, и остатки воды во фляге все же серьезный перевешивающий аргумент…
Впрочем, это только за живого рейнджера награду дадут. Мертвый – он совсем ни к чему не годен, их там на дамбе, наверное, сейчас столько, что вторую плотину рядом выстроить можно – из профлигатских трупов. И в чем тогда мой подвиг? Ребята наверняка по десятку на тот свет отправили, а я всего одного. Нет, пусть живет пока, я его декану сдам и награду получу…
Эх, а плащ таким теплым выглядит! И не важно, что после канализации воняет, я и сам не лучше – как в сортир окунулся. Может поэтому нас тот монстр есть не стал? Эти когти смерти такие непредсказуемые. Помню, центурион у нас один хотел себе сторожевого питомца из когтя смерти воспитать. Ланий нелюдимый парень, но вот хищных животных любит больше, чем людей. Конфузная ситуация вышла, когда он малого когтя смерти подобрал, вырастить хотел. По вечерам с малышом подолгу играл: возились вместе, Ланий ему шкурку чесал, в палочку вдвоем играли, иногда в «догони раба»... Веселье такое – всем лагерем хохотали. Потом малыш вырос и трех рабов сожрал, а рекруту у претория ненароком ногу оттяпал – случайно, как владелец сказал: совершенно случайно и абсолютно не со зла.
В общем, центурион наш в питомце души не чаял, но все равно пришлось беднягу пристрелить – когтя, не Лания. Лания попробуй пристрели: его вероятно даже гаубица не прошибет: встанет, отряхнется и так накостыляет, что потом отважного инициатора самого можно будет в гаубицу частями заряжать. В общем, так и осталось загадкой, кто принадлежащего Ланию когтя смерти угрохал, но центурион ведь упертый, горький опыт ничему не научил… Решил он не малолетних когтей подбирать, а прямо из яйца едва вылупившегося воспитывать как родного, чтобы ноги рекрутам не откусывал. С раннего детства – так оно надежнее.
Ночь, помню, холодная была – середина зимы. Центурия Лания поздно в форт вернулась с задания, лагерь уже спит, а я с Флавием в обходной патруль назначен был. Мерзнем на посту, а тут идет центурион навстречу, нас не замечает: мы из палатки колья повырывали и в тент завернулись – греемся, нас под тканью и не видно. А идет Ланий как-то странно - ковыляет, сведя ноги, словно у него недержание кишечника или что похуже. Мы бы проигнорировали: ну мало ли, с кем не бывает, да только пробормотал он под нос, мимо проходя: «Марс Великий, да если я еще одно яйцо потеряю…»
Дальше мы его внутренний диалог себе под нос слышать не могли, да и не особо хотели – центурион уже уковылял в свою палатку мелкими шажками, колени сжав.
Я сказал, что надо бы врача звать, Флавий предложил легату доложить, но как-нибудь тактично, вежливо, ибо вопрос деликатный. Не каждый с такой травмой в лазарете покажется – засмеют ведь потом, но сохранность мужской части превыше легионерской чести! Позор и обвинения в слабости тела и духа – все преходяще, а яйца – они навсегда!
Не знаю, насколько тактично мы проблему центуриона решили, но почему-то на следующий день об интимных повреждениях Лания знал весь лагерь…
Рекруты шушукались по углам, форт кипел от сплетен, кое-кто даже ставки делал: правое или левое. Пари было тем интересней, что вряд ли кто-то узнает правду, но тотализатор исправно работал. Один молодой способный фрументарий даже клялся, что таки приоткроет завесу тайны – думаю, за это его и стали по службе потом продвигать, сейчас уже вот во главе агентурной сети стоит...
Я тогда половину месячного заработка на кон поставил во имя левого яйца. Ради выигрыша решился даже к палатке центуриона подобраться: вдруг какая информация перепадет? Может удастся хоть уголок тента отогнуть? А вдруг центурион там вообще помер – от кровопотери, ну или от безысходности повесился – так может его спасать срочно надо, а мы бездействуем!
В общем, я к его палатке на разведку полез, никто ведь больше не решался: Ланий если заметит – считай, можно без погребального костра обойтись, самолично в порошок сотрет и над фортом по ветру развеет.
Ползу я по-пластунски к задней стенке тента, никого не трогаю, а там уже все лучшие места заняты оказались. Наш не по годам способный фрументарий Инкульта, замаскировавшись под куст агавы, занял наблюдательный пост на самом удобном месте под тентом и на меня змеиным шепотом шипит, типа, какого гуля ты сюда приперся?!
Я смутился не меньше, чем он: впрочем, у декана ведь не больше прав здесь находиться, чем у меня. Пока спорили и друг друга толкали, к палатке еще одна небезразличная душа подтянулась – на этот раз с официальным визитом.
Легату нашему Грэхему приспичило, как офицеру старшего командного состава, все же озаботиться судьбами своих подчиненных. Ланий с раннего утра наружу не появлялся – уж не помер ли он там, или же в депрессию впал? Захватив свою любимую книжку, направился Грэхем к центуриону: уж не знаю, мораль ли читать или утешать, что мужчиной нельзя быть наполовину даже при физических травмах и вообще все у центуриона будет хорошо – и не с такими ранениями живут. Вот если бы ему голову оторвало – это другое дело…хотя и тут можно строевой подготовкой заниматься, ноги ведь все еще целы.
Легионеры заинтересованными взглядами легата проводили и толпятся на расстоянии – ждут, чем душеспасительная беседа завершится. Юный фрументарий под палатку подлез, слушать пытается и попутно меня локтями отталкивает. Остальные с тревогой ждут исхода. Кто не успел заключить пари насчет правой или левой стороны срочно восполняют упущенную возможность. Кое-кто даже на обед не пошел, всем интересно, пережил ли центурион моральную травму.
Мы с Инкультой кое-как территорию успели поделить, причем не в мою пользу, но пока мы друг друга мутузили за место под солнцем, то есть под тентом, половину разговора пропустили. Фрументарий меня все-таки выпихнул: пригрозил на крест отправить, а то он все-таки декан и шпион, а я просто любопытствующий букмекер. Пришлось подчиняться: с наиболее удобного места смущенно в сторону отполз и за кустом притаился – может хоть что-нибудь уловлю?
И тут наружу из палатки вываливается легат. Выпадает буквально, напополам согнувшись, и отползает в сторону, тяжело и часто дыша. На глазах слезы, мычит что-то нечленораздельное. То ли его там избили, то ли изнасиловали, то ли у него вообще инфаркт… Ни я, ни юный шпион Инкульта явно не ожидали, что шатающийся легат в нашу сторону направится – сливаемся изо всех сил со складками местности, вздохнуть боимся. Я с перепугу назад пополз, а фрументарий под палаткой невозмутимо замер, распластался – вот ведь хладнокровие! Даже говорил потом, что Грэхем по ему рукам прошелся и не заметил, но он все молча и стойко стерпел, как истинный разведчик: уж не знаю, правда ли это или привирал Инкульта – мне за кустом не видно было.
А легат, согнувшись, с трудом заковылял за палатку и как давай ржать. Думали, он от сдавленного хохота задохнется: даже испугались, что без легата останемся. Потом наружу грозный Ланий вылез, полог распахнул настежь, глазами сверкает – всю толпу как пустынным ветром разметало по лагерю. Все не при делах, сразу какое-то занятие себе нашли, и куда ни глянь – везде глаза такие невинные-невинные. Легат тихо булькает за палаткой, изо всех сил сдерживая смех; Инкульта так побледнел, что по цвету почти с песком слился. Ланий суровым взором лагерную площадь окинул и совершенно нормальной походкой к кухне направился.
Это позже мы узнали, что с мужским достоинством у него все в порядке оказалось - это он из ночного похода яйца когтя смерти под одеждой притащил, да только возился и отогревал зря – так никто оттуда и не вылупился.
Спор тот насчет левого яйца я, к слову, выиграл - пока еще страсти не утихли и никто о нефункционирующем инкубаторе для когтей не прознал. Инкульта в ставках участия не принимал, но стоило взять его в долю и пообещать шпиону половину причитающегося выигрыша, как у меня сразу же нашелся весомый свидетель повреждений левой стороны центуриона. Истину в итоге так никто и не узнал, зато я у вернувшихся со Стрипа фрументариев пива на весь контуберний закупил.

- Эй, ты спишь что ли?!
Кто-то как пнет меня в плечо… ударился о камень локтем, мигом глаза распахнул… Рейнджер надо мной нависает и гневно смотрит в упор. Кто спит? Я сплю?!
- Нет, я только глаза прикрыл.
Диссолют мне не поверил, смотрит пристально и подозрительно:
- Ты всегда храпишь, когда глаза прикрываешь? Не только меня, но и себя ведь подставляешь – а что если я бритвой по тебе слегка пройдусь, а потом уши твои на стол командованию положу? Не страшно?
Страшно, разумеется, да только что мне теперь – чистосердечно признаваться в этом?! Ну, дурак, что задремал – в армии за сон на посту без вопросов на крест отправляют. Ну и что с того, я же сейчас не в форте, тут спать можно. И согрелся зато!
- Слушай, друг мой легионер. Надо бы обратно ноги направлять - решать нам нужно что-то, как дальше жить, - говорит мне рейнджер, протирая заспанные глаза. При этом дожевывает остатки зандера – у меня желудок аж в узел скрутило. Каннибализм у нас вроде не запрещен, может быть я им рейнджера без филейной части в плен сдам? Вдруг он мне и в неполной комплектации зачтется – у меня ведь серьезное оправдание есть! Я же сейчас камни с голода начну жевать!
- Я вот что предлагаю: кинем монетку – кто выиграет, тот другого в плен своим и сдает, - заявил рейнджер, внимательно на меня поглядывая.
- Да тут и думать не надо: легион уже победил, - презрительно фыркнул я и отвернулся. Что он еще за глупости выдумывает?
- Ага, четыре раза! Да чтобы дикари в юбках элиту наших войск одолели? Разве что юбки задерете, да грязные голые задницы покажете – может тогда кто-то слабонервный от ужаса помрет.
Ох, как хочется ему по физиономии съездить, прямо вот руки чешутся! И плевать, что у него бритва!
- Ты успокойся, Клавдий, успокойся, - поднял ладони профлигат, явно почуяв, что дело принимает негуманный оборот. – Может быть, мы оба неправы.
Я хмуро посмотрел на него исподлобья: а ведь действительно – гуль его знает, что там на дамбе произошло.
- Давай так: пойдем к Боулдер Сити вместе, - предложил я ему. - Если наши победили, то ты сдаешься. Слово чести или что там у вас у диссолютов наличествует. Если вдруг каким-то случайным, совершенно фантастическим и нереальным образом твои жалкие ничтожные вояки удержали позиции… ну, - я вздохнул и все же докончил фразу:
- Тогда придется тебе брать меня в плен.
Хорошая формулировка, ай да я! Ведь это еще не значит, что рейнджеру удастся совершить задуманное – легионеры в плен не сдаются, уж лучше клинок в грудь, об камень головой, да хоть в луже утону, но живым не дамся!
Рейнджер подумал, посомневался в своей правоте – и правильно между прочим, неужели у него еще какие-то сомнения оставались в своем смертном приговоре перед перспективой сдаться победоносной армии Цезаря?
- По рукам, - наконец, вымолвил он. Мы скрепили обещание торжественным рукопожатием и страшными клятвами. Я клялся Марсом и Великим Цезарем, а рейнджерпафосно заявил:
- Чтоб мне без детоксина переломаться! Или с Нефи в гольф сыграть…

***

Я-то поклялся, а сам думаю: «А где дамба-то, куда идти?» Спрятал замерзшие пальцы в карман… вы не поверите, что я там обнаружил! Ням-ням-ням! Половинка шоколадки! Нет, не так: ЦЕЛАЯ половинка шоколадки! Конечно, слегка растаяла и слегка вместе со мной в канализации искупалась, но очень даже ничего…. Только вначале надо воду найти, иначе слипнусь…
У Клавдия даже фляжки нет, мой стратегический запас он выпил, а воду теперь еще и поискать надо. В пустыне, ага… Может, хоть опунция здесь растёт где-нибудь. Воон, на том пригорке что-то зеленеет… Ай да Энди, ай да Чёртов сын! С холма и город видать! Развалины, точнее, и дорогу разбитую асфальтовую. Клавдий, пока за мной поднимался, всё спрашивал, какие дутни меня покусали. Зато как магистраль увидел, сразу приободрился и к городу почесал. Едва я его перехватить успел по дороге.
- Ты куда, пистон тебе в седло! Совсем ополоумел?!
А легионер молча вырывается, скорее к местной цивилизации приобщиться желает. Ну, я ему слегка головой в шлеме по лбу дал, чтобы вел себя спокойнее, и ласково так в заросшее грязью, хоть банановую юкку выращивай, ушко шепчу:
- Я-то, может, и привык к твоей юбочке, но, боюсь, местные не такие терпимые к парню в легионерской форме окажутся.
- А их никто терпеть и не заставляет - пусть боятся и трепещут перед пришествием легиона в Мохаве!
- Их много, а тебя - один, безоружный и в ногу раненый. Не, так не пойдет. Давай я сейчас схожу, разведаю обстановку и найду для тебя хоть какие-нибудь штаны.
- Хорошо, проводи рекогносцировку.
- Чего?!!
- За штанами чеши, говорю, диссолют.
Ну опять началось... только спорить уже надоело. Пробурчал ему в ответ: «Сам такой», и бодро пополз в сторону города. Правда, метров через сто поднялся на ноги – смысл днём-то подползать, все равно при свете заметят. Лучше бы ночи подождали, конечно, да только желудок не согласен. Сейчас первая задача: воды достать – попить, умыться, и шоколадку съесть. Ну и штаны для Клавдия, и воды для Клавдия, и пожрать – обоим. Шоколадку я, вообще-то, уже начал жевать: она растаявшая, липкая, но вкусная, зараза! Шоколадка ведь, а не корень зандер!
Вообще, в странное место я забрел. Похоже, что-то вроде довоенного отеля, с самой войны и не ремонтировался как следует: вон, у стен подпорки из полусгнивших досок, трещины травой забиты - на ней одной, похоже, и держатся вместо цемента. Сарайчики невысокие вокруг, но людей не видно. Перед самым большим зданием в клумбе овощная грядка с зандером, на который я уже смотреть не могу... Этой клумбы явно не хватит, чтобы прокормить поселение. И ни следа местных.
Осторожно обошёл здание. Позади отеля хозблок – пастбище брамина, маленькая плантация маиса, лежат скелеты проржавевших механизмов, всюду разбросаны мотки проволоки и прочий металлолом. О, первый признак обитания людей - на веревках белье, которого как-то непозволительно много... ну уж очень много! Кажется, пора мотать отсюда, и как можно скорее, прихватив с собой Клавдия. Хрен с водой и едой, тут самому бы завтраком не стать!
Тем временем легионеру надоело ждать, крошечное его сознание наверняка заполняли картины весело набивающего живот НКРовца. Вижу, Клавдий отломал солидную разлапистую ветвь кактуса в целях самозащиты и бежит ко мне через поле. В общем, вновь воссоединились мы с ним у зандеровой грядки, откуда легионер тут же насаждения выдергивать начал: того и гляди до полусмерти слюной захлебнется.
- Уходить надо, пока никого нет!
- Ага, щасс! Местные нам поселение без боя сдали, с чего нам уходить?
Клавдий слегка приосанился – вот, что репутация легиона делает-то: города без боя сдаются перед единственным воином армии Великого Цезаря! Воодушевленный Клавдий, не слушая моих предупреждений, взвесил в руке и безнадежно отбросил обломок кактуса, затем оторвал доску с окна и бодро полез штурмовать кухню. А мне-то что оставалось: рванул за ним – не бросать же дурака!
На кухне легионер сразу приметил на столе две завернутые в дырявое одеяло кастрюльки – там маисовая каша с мясом с вечера запаривалась. Одной рукой обе кастрюли мёртвой хваткой облапил, в другой ложку зажал и орудует ею с фантастичской скоростью. Точнее даже, не ложку, а черпак. Обжора и жадина! Ничего, ничего, пусть свою кашу лопает - где-то здесь должна быть мясная кладовая… И ведь подозрения подтвердились: в шкафу и правда другая еда нашлась, да вот только...
- Ээээ, Клавдий, ты знаешь, что это?!
Легионер с трудом оторвался от каши. Из-за несоответствия размеров черпака-ложки размерам рта варево размазалось по лицу, а комки каши с мясными волокнами обляпали всю грудь.
- Знаю, конечно, - уверенно кивнул он. - Бедренная кость. Человеческая... Что?! Ох ты ж Марс Всемогущий!
- Вот и я о том же. Не пора ли нам валить?
Находка подействовала на Клавдия, точно удар хлыстом – парень даже одну кастрюльку из рук выронил. Жаль, я тоже поесть хотел… Ну, хорошо хоть, вторую в руках удержал. Мечется теперь по кухне, кричит, что ноги его здесь не будет, и что всех на кол пересажать надо. Впечатлительный парень.
- Подожди, хоть воды возьмем, раз уж решили локальное имущество реквизировать в пользу армии… обоих армий!
Клавдий даже пить не стал, его наоборот, вырвало прямо на пол, на разлитую кашу. Ну, хорошо хоть, не во вторую кастрюльку. А я и напился, и флягу наполнил. А вот умыться легионер мне уже не дал, прямо грязного с кухни уволок.
Вышли мы из домика…. И замерли, точно статуи: картина Майкла Анджело «Не ждали» - прямо посреди клумбы три яо-гая играют и рычат так негромко, кусают друг друга, но нас пока не видят. Я Клавдия схватил, на себя тяну, пытаюсь увести отсюда, а он меня куда-то в другую сторону тащит. Долго мы решали, куда же все-таки бежать, как вдруг что-то громко, отчетливо так звякнуло... похоже, фляжка о кастрюльку. Яо-гаи насторожились, повернули морды в нашу сторону.
Говорят вот, что люди не летают, мне Аркейд даже как-то про законы гравитации объяснял, только вот чушь все это: на сарайчик-развалюху оба реактивными дутнями взлетели. Клавдий так вообще на одной руке вскарабкался – во второй кастрюлька зажата. Молодец, легионер, не растерялся! Жадность даже страх смерти пересиливает!
Яо-гаи на нас смотрят подозрительно так, начали сарай окружать. И откуда они тут только взялись, хозяев что ли прежних сожрали, а теперь нас на десерт наметили?
К козырьку сарая веревка бельевая одним концом привязана, на ней белье - судя по запаху, для стирки предназначавшееся - да, да, я ещё помню, зачем вообще мы в это место полезли. Все-таки удачно мы сюда попали: и каша, и штаны вон на веревке болтаются, только вот яо-гаи весь пейзаж портят, ну да ладно, они по сараям наверняка лазать не умеют. Ну, сейчас будем Клавдию новый имидж сотворять…
Пока веревку с бельем тащил, легионер уже основательно кастрюльку подчистил.
- Эй, оставь и мне чуток, а то заворот кишок будет…
- А? – легионер на меня как-то странно посмотрел. - Это еще что такое?!
- Простыня, трусы безразмерные, блузочка, тааак...
Оказывается, в чужом грязном белье копаться довольно увлекательно - никогда не знаешь, какие сокровища найдешь.
- А, вот! Штаны! Зелёные, блестящие - смотри, почти новые, - я клубок тряпок полностью перерыл и нашёл-таки искомый предмет гардероба – совершенно замечательные брючки! Правда, кажется, они на девочку-подростка сшиты были…
- Ты в своём уме, диссолют?! – в глазах легионера плескался ужас.
- А что… замечательная вещь! Весь Стрип в таких ходит, - покривил я душой. Впрочем, может даже не совсем и покривил: кто их, этих Председателей знает, в чем там они по Стрипу шастают…
- Вот штаны свои и жуй! - огрызнулся легионер, зажав между коленей кастрюлю.
- Это же идеальная маскировка! Ну подумай сам, куда тебе в юбке ходить... Эй, эй, минуточку, я для кого штаны тащил?!! Прекрати жрать немедленно!
Клавдий со вздохом посмотрел на зеленые лосины, весело переливающиеся в лучах солнца.
- А если местные по юбке в тебе легионера признают, то точно расстреляют, - угрожающе пообещал я ему, потрясая пополнением гардероба перед носом легионера. И тут особо настойчивый яо-гай каким-то чудом нашел способ забраться на сарай...
Теперь законы гравитации работали против нас: лететь с сарая на землю было больно. Клавдий впереди меня бежит, в одной руке кастрюля, позади штаны зеленые развеваются, а я со своими ребрами помятыми следом ковыляю со всей возможной скоростью, только вот яо-гаи все равно быстрее бегают...
Сзади выстрелы. Ну наконец-то: люди, люди! Не обрадуются, конечно, что мы их кашей, бедренными костями и лосинами самовольно распоряжаемся, да только с людьми можно еще договориться, а с яо-гаями - не всегда.
Ой, нет, какие люди: сзади дикий гуль! С ружьем! Святая Танди, я буду хорошо себя вести, только не посылай сюда впридачу ораву когтей смерти и супермутанта-бегемота! Пожалуйста, не ешьте меня: ни гули, ни яо-гаи... Со всех ног бегу, из последних сил.
- Только не меня, только не меня: легионер вкуснее, он кашей фаршированный!
Клавдий как-то недобро на меня оглянулся на бегу, тут вооруженного гуля позади нас увидел и еще быстрее припустил. Гуль еще и в юбке: кажется, зеленые лосины тоже ей принадлежали. Я, конечно, не против, чтобы за мной столь насточиво гонялись женщины, но лучше не полусгнившие и, желательно, без ружья.
Гулька не успевает за нами – тяжело, знаете ли, одновременно и от яо-гаев отстреливаться, и двух парней догонять, тем более, если они – закаленный легионер и самый настоящий рейнджер НКР! Выстрелы, рычание за спиной - один яо-гай, похоже, уже из строя выведен, точно дохлый лежит. Может… может, это наш – тот, который на сарайчик лез, а потом спрыгнул неудачно. Вот так рейнджер НКР и его пленный легионер победили чудовищного монстра!
Гульку, тем временем, настигают - бедняга едва ли не запихнула свой дробовик в глотку одного из мутировавших медведей, нажала на крючок…. Знатное мясное пюре получилось. А звук такой, точно кто сапогом десяток гнилых раздутых феррокактусов с размаху треснул.
Я уже не оглядываюсь: за Клавдием бегу, а сам молюсь, чтобы он не упал, да кастрюльку не уронил. Пожрать тут, между прочим, больше нечего в радиусе пары километров, кроме нас самих. Долго неслись, сломя голову, куда глаза глядят - не мои глаза, легионерские, я-то за ним следом ковыляю. Наконец, и выстрелы позади стихли - неужели, отделались от этого цирка с медведями?
Хмм, хваленой легионерской закалки надолго не хватило… правда, у меня уже дорога под ногами в разноцветный цветочек видится, посему завалились мы отдыхать прямо на потрескавшихся колдобинах шоссе. Бок о бок на спинах валяемся, в небо глядим, дышим тяжело - сил больше не осталось. Я отдышался немного, потом попил. Асфальт горячий, жжет сквозь одежду. Черт, как же есть охота: я ж не поел ещё, в отличие от нашего юбконосца. А, у меня ж еще шоколадка в кармане штанов!
На жаре она, правда, совсем расплавилась в липкую массу, все пальцы заляпала. Облизал, потом снова остатки по заднему карману доскреб. Какое наслаждение!
Легионер на меня пристально и долго глядит, и щурится как-то подозрительно, почти с ужасом. Хм, что, я таки гулифицировался в той пещере маленько?! Ммм, или за спиной стая когтей смерти стоит? Вот точно, стоит! Или нет, тогда бы наш доблестный легионер уже бы развил первую космическую скорость.
- Не знал, что ты такой голодный, - заявил Клавдий и смущенно отдал кашу.
Ну, некоторое время кроме жадного «буль-буль» и «чавк-чавк» ничего слышно не было - я и не задумывался даже, с чего бы в нем альтруизм проснулся. Потом насытился вроде, остатки по кастрюле доскреб, а легионер всё ещё на меня странно смотрит, даже с некоторым… сочувствием? Потом говорит так тихо и впечатленно:
- Вы, рейнджеры, когда другого ничего нет, всегда свое дерьмо едите? Сильные вы духом ребята...
Я поперхнулся, подумал, что Клавдию солнышко голову напекло, но рукой по лицу провел – на всякий случай.
Хмм, а лицо и пальцы действительно в чем-то коричневом, сладко-соленом на вкус… ну да, пот и шоколад. Эти дикари у себя в легионе что, шоколадку никогда не видели? Ну, держись, приятель - узнаешь сейчас все о силе духа настоящих рейнджеров! Снова полез в задний карман.
- Ну, не пропадать же добру... тут еще столько недоедено! - и начал облизывать пальцы, со смаком причмокивая и едва сдерживая смех.
Клавдий как увидел, что я пальцы облизываю, так с лица спал, и даже позеленел слегка – нет, не до пронзительной зелени его новых блестящих, ещё не надетых лосин, но, все же, заметно изменил оттенок. Мне даже показалось, сейчас он вскочит и в одиночку от меня припустит похлеще, чем от стаи яо-гаев.
- Эй, тише, тише, шоколадки – это круто! – торопливо пояснил я, опасаясь, что Клавдий снова маисовой кашей сблюет - только еду переводит! Потом подумал, да и вытащил из кармана стратегический запас – половинку плитки в обертке из фольги…. растаявшую, разумеется, после всех моих злоключений. Разорвал фольгу так, чтобы налипшей на неё сладкой коричневой массы примерно одинаково на обоих половинках оказалось, и протянул шуршащий кусочек легионеру. Тот посмотрел на меня так, будто я ему гранату без чеки презентовал. Впрочем, угощение взял - кажется, из чистого любопытства. Осторожно на свету поглядел, повертел в руках, обнюхал подозрительно, а уж потом и на зуб попробовал, на язык, точнее. Ну вот, прочувствовал, что такое шоколадка, и стал жадно-жадно вылизывать.
- Смотри, фольгу не съешь – изжога будет.
На миг я и вправду испугался, что легионер угощение вместе с оберткой проглотит.
Клавдий что-то неразборчиво пробурчал… может, даже "спасибо" сказал.
Пока он там с остатками сладкого возился, я руки об одежду вытер и поднялся, оглядев окрестности.
- Ну что, куда теперь?
Легионер соизволил оторваться от фольги и посмотрел на меня, точно на полоумного:
- По дороге идти будем, посмотрим, куда она нас выведет.

(продолжение следует)

6

Трудный возраст
Фандом: Fallout 3
Размер: мини, 1161 слово
Пейринг/Персонажи: монстры и несовершеннолетние дети
Категория: джен
Жанр: юмор
Краткое содержание: в Фоллауте всегда можно было принимать наркотики, убивать детей, кушать людей... Увы, законы РФ вносят свои изменения в канон. А тем временем пара предприимчивых гулей варит наркоту из винта, чистящего средства и хлопьев "Сахарные бомбочки".
Примечание/Предупреждения: матерное слово. Одно.

Станция «Сенека» казалась похожей на прочие руины метро, но лишь с первого взгляда. Грязно, как и везде: мелкий мусор хрустит под ногами — крошево плитки, битые бутылки, шприцы, гнилой картон... но присмотревшись, можно заметить, что осколки кафеля и ржавый металлолом сметены к стенам, а немногочисленные аккуратные кучки хлама в проходах на самом деле прикрывают растяжки и медвежьи капканы. Уютная прихожая чьего-то дома-крепости в постъядерных реалиях.
Растяжек и капканов Крис, разумеется, не заметил, но для детей, дураков и пьяных удивительным образом искажается теория вероятности — словом, парень пошел напролом, чудом избежав отрыва ног по самую шею.
Крис совсем недавно покинул Литтл-Лемплайт и уже которую ночь блуждал в холмах в поисках Большой Деревни. Изрядно исстрадался, соскучившись по человеческому обществу, поэтому перспектива знакомства с адекватными поселенцами показалась ему крайне заманчивой. Люди тут вроде не агрессивные: вокруг станции не висят головы на пиках, на полу разводов крови от свежевыволоченных наружу трупов тоже не наблюдается... Крис вдохнул полной грудью спертого воздуха и решил идти знакомиться.
Вежливо постучался в металлическую дверь - поприветствовали его упершимся в живот стволом винтовки. Крис ойкнул и поднял глаза на целящегося в него человека — потом во все горло заорал. Человеком тут и не пахло: гуль, здоровенный! И лицо злое-презлое... хотя лицом такую уродливую морду сложно назвать... Страшно!
- Чего вопишь? - угрюмо осведомился гуль у Криса. Парень испуганно икнул и заткнулся. Уставился на гуля, приоткрыв рот; колени мелко дрожали. Заготовленное приветствие уже не казалось таким убедительным, но разумнее объяснить злобному монстру свое появление — вдруг сжалится и не сожрет.
- Здравствуйте, меня зовут Крис... - сказал Крис. Гуль сверлил его мрачным пристальным взглядом. Остаток фразы как-то сам собой вытеснился из сознания парня и он крепко сжал губы в ожидании свой участи.
Помолчали.
Гуль почесал затылок и поудобнее перехватил винтовку. Крис отбивал коленями аллегретто. Наконец, монстр устало вздохнул и опустил оружие.
- Зачем пришел? Лавочка прикрыта.
- Ой, а у вас тут магазин? - с облегчением выдохнул парень, заглядывая гулю в потянутые белой пленкой глаза.
- Закрытый магазин! - чуть нервозно настоял обитатель «Сенеки». - Я ж говорю: все, запрещено теперь торговать. И производить. И упоминать.
- Что-что нельзя? - на всякий случай уточнил Крис. Гуль сокрушенно махнул рукой, затронутая тема явно будила в нем нерадостные воспоминания; затем встрепенулся, на всякий случай вновь поднял оружие и жестко спросил:
- А тебе лет вообще сколько?
Даже под наведенным прицелом Крис гордо расправил плечи — в Литтл-Лемплайт он был самым старшим. Пока не выгнали, разумеется.
- Пятнадцать, - с достоинством ответил он и вновь переспросил. - Так что нельзя?
Гуль присвистнул сквозь гнилые зубы:
- Ооо... Ну тебе так вообще ничего нельзя.
Крис насупился. Гуль уже готов был захлопнуть перед его носом дверь, как вдруг остановился и просиял — почти как радиоактивный собрат.
- А вы же, дети, сладкое любите! Слушай, мальчик... Милый мальчик, помоги старому слепому и хромому Баррету...
От такого взрыва любезности Крис вновь испуганно икнул. Гуль выскользнул за дверь, поближе к посетителю, и опасливо огляделся по сторонам. Затем склонился к парнишке:
- Мне нужны эти... в коробке, вкусные такие. И много! Дьявол, называть же нельзя...
- Почему нельзя? - уточнил окончательно сбитый с толку подросток. Баррет хотел выматериться, но вовремя зажал ладонью рот.
- Да упоминать нельзя: ни про методы производства, ни про состав, ни про места распространения... да, и если что, приятель, тебя тут вообще не было, в местах этих...
Крису испуганно заморгал; ему даже показалось, что под конец гуль пробормотал себе под нос что-то вроде: «он еще и несовершеннолетний, ебать его об скороварку... Черт, да это ж тем более нельзя...»
Закатив глаза, Баррет тяжело вздохнул. Затем все же взял себя в руки.
- В общем, не важно. Нам тут очень нужны эти... в картонных таких узких коробках, их еще водой заливают. В войну на Америку падали.
Крис непонимающе хлопал глазами:
- Макароны? - осторожно предположил он. Гуль врезал себе пятерней по лицу и тихо зарычал.
- Сладкие, - вымученно простонал он. - Дети их любят. Ну в войну падали - какие, к Создателю, макароны?! Большие такие, пухлые! Ладно, извини, извини... больше не буду кричать, а то это можно расценить как насилие над ребенком...
Баррет существенно понизил голос и отступил на шаг. На всякий случай крепко обхватил руками винтовку и прижал к груди, чтобы не было соблазна отвесить тупице подзатыльник. Крис с интересом смотрел на гуля и улыбался: всегда любил играть в загадки, но в этот раз вопрос попался действительно непростой.
- Вот молодежь пошла недалекая, - ворчливо пробурчал гуль. - Ты в глухой пещере что ли безвылазно всю жизнь провел?
Парень радостно закивал, теперь уже улыбаясь во весь рот. Баррет лишь вымученно вздохнул.
В животе у Криса давно урчало от голода, он задумчиво чесал голову, думал, прикидывал... Наконец, выдал новую идею:
- Готовые кексы?
Ствол винтовки едва не треснул под сжатыми пальцами гуля. Медленно сосчитав до десяти, он негромко, но четко выдавил:
- Нет.
Потом нейтральным, металлическим голосом уточнил:
- Они хрустящие.
- Беличьи сухарики? - просияв, воскликнул парень. Неожиданно гуль подался вперед, тяжело нависая над Крисом, втянул полные легкие воздуха для яростного крика... но в последний момент почему-то лишь шумно выдохнул, обмяк всеми мышцами и опустил глаза. Потом без слов развернулся и, понуро волоча за собой винтовку, удалился обратно за металлическую дверь. Крис услышал, как щелкают замки с другой стороны.
Еще пару минут парень стоял у порога, пялясь на запертую подсобку, не в силах прийти в себя от увиденного. Его несовершеннолетний разум с трудом мог осознать произошедшее. Очень хотелось постучаться и все же выяснить, что именно гуль имел в виду — теперь эта загадка будет мучить парня до самой Большой Деревни.
Прошла еще минута. Потом Крис понял, что ему все же не откроют, а назойливо проверять терпение гуля может оказаться опасным для здоровья. Парень развернулся и угрюмо поплелся прочь. В животе все еще бурчало от голода.
Каким же странным и диким оказался мир за пределами Литтл-Лемплайта! Детство вдруг скоропостижно закончилось: здесь, на пустоши уже не обволакивало то приятное чувство безопасности среди друзей, все вокруг были враждебны. Вероятно, стоило все же найти себе какое-то оружие, чтобы всякие сумасшедшие гули не издевались над ним безнаказанно... Хоть арматурину вон из стены выломать, и то спокойнее будет.
После этой напряженной беседы Крис как-то слишком быстро повзрослел... детская непосредственность стиралась, неотвратимо менялся взгляд на реальность. Суровые условия требовали изменения, приспособления...
Парень все же выдрал покрытый ржой прут из поломанной скамейки, вытер нос кулаком, распрямил спину и решительно направился к выходу из метро. Сейчас он чувствовал себя взрослым, готовым дать решительный отпор любому страшному гулю.
За дверями подсобки Баррет устало привалился к стене и тщательно очищал заляпанные оружейным маслом ладони — Мерфи опять будет ругаться, если увидит у помощника грязные руки, такое недопустимо в лаборатории. Пожалуй, пора и вправду прикрывать лавочку: этот мир и так достаточно безумен и без их продукции.
Когда за дверью прогремел гулкий взрыв, эхом разносясь по туннелям, Баррет лишь досадливо поморщился: вновь придется налаживать растяжки и соскребать кишки с кафельных стен. И почему этот малолетний идиот не мог уйти так же тихо, как и пришел? Фортуна благоволит лишь детям и придуркам — возможно, гуль действительно оказался с парнем слишком строг...


Вы здесь » Fallout: San-Francisco » Творчество » Фанфики Екатерины Крапивы (Рины)


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC